"Фантастика 2023-110". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Одувалова Анна Сергеевна "О&#39

Катарсия выглядела растрепанной. Пот лил с нее ручьями. А говорят еще эльфы не потеют. Врут, склирз их подери.

— Что тут происходит? А? А?

Кая хлюпнула носом:

— Аша… расстроилась. Но все закончилось. Да ведь, Аш?

А вот Гурон не был в этом так уверен. Спокойная нимфа, к которой он успел привыкнуть, изменилась.

— Аша, а ты увере…

— Тш-ш-ш-ш-ш… — прислонила нимфа пальчик к губам.

— Да что еще?

— Я слушаю. Он говорит.

Катарсия с Гуроном переглянулись. Ну вот, опять она за свое. Теперь еще и голоса в голове. Они поспорили на десять серебряников, что Аша чокнется в ближайший год. Похоже, гном выиграл.

— Кто, Аша, молотом тебя. Кто говорит? Хозяин? Бабочка? Камень?

— Не.

— А кто?

— Хранитель.

Нимфа смотрела сквозь них. Йолопуки не выдержал:

— Нимфа сошла с ума. Но это не страшно. Нимфа нужно по голове ударить, а потом съесть. Йолопуки пробовал нимф. Костлявые, но вкусные. А если еще с грибами в котелке отварить, то опа-шпопа получается. А грибы и так уже в ней. Йолопуки доволен.

Катарсия восприняла Ашу серьезнее:

— Какой хранитель? Что он говорит?

— Он говорит… что время пришло. Он говорит, что мы бросили его. Не стали идти на помощь.

— Что? Кого бросили? Трайла? Он что, жив?

— Да. Мы должны были пойти его спасать и погибнуть, либо отступить, предать, оставить. А еще он говорит, что пустыни неизмеримы глубиной и всегда были его. Ик… Я вижу развилки. Как будет. И как могло бы быть.

Йолопуки вздохнул, сунул палец в нос:

— А Йолопуки съест зеленую соплю или нет? Как будет?

И показал Аше выковырянные «носовые дары».

— Съест.

— Не правда! Йолопуки не… такой.

И сунул палец в рот, смачно обсосал.

— Йолопукой нельзя управлять. Йолопуки и так хотел это сделать. Не обманешь, хитрая маленькая Аша-каша. Иди считай звезды.

— Хранитель говорит мне, что нашел воды времени. Мы как раз там, где они протекают.

— Во имя бороды всеотца, Аша, ты говоришь, как монахиня. Какие еще воды? Мы в пустыне. И как это связано с тем, что ты напала на Каю?

— Гуро! Под ногами!

Аша резко взлетела, а Эхзолл подпрыгнул, но это не слишком ему помогло. Он приземлился в песочное болото. Пустыня ожила. Золотой песок намок, изменился в цвете.

Гурон ужаснулся, застревая по колено:

— Зыбучие пески! Дри! Дри! Беги!

Гурон прекрасно знал, что это такое. Болото посреди жаркой пустыни. Попав в него, выбраться будет почти невозможно.

Некроморф безуспешно загребал всеми конечностями:

— Нимфа! Что происходит? Кто это делает? Я чувствую магию! Нимфа, ответь!

Аша смотрела на них стеклянными глазами. Похоже, ей все равно, что все те, с кем она делила пищу и кров, медленно погружались в земные толщи.

Эхзолл покрылся зеленой пеленой, но это ничем ему не помогло:

— Доган-бан! Это ты?! Доган?! Что ты делаешь?!

Вдали что-то засверкало, подуло морозным воздухом. Астария тоже попалась и пыталась сопротивляться. Йолопуки орал и лупил дубиной по песку:

— Мелким гадам не взять Йолопуки! Гадкие песчинки!

Усик противно перебирал паучьими конечностями. Драника накрыло с головой и, судя по толчку и глухому «Пууф», его разорвало прямо под землей. Катарсия горела синим пламенем, ее глаза бегали во все стороны, но не видели спасения. Она уцепилась за лапу Усика:

— А-а-а! Спасай меня, мой Усик! Умри, но спаси!

Усик старался, но его утянуло вместе с эльфийкой.

— Дри!

Гурон попытался вырваться, но не смог. Пески были непростые. Такое ощущение, что за ноги ухватились скзлирзы.

— Гуро! — вытянула ручки гномиха. — Гу…

Она была самая маленькая, после Драника. И вот ее макушка скрылась. Торчала только вытянутая рука, но и ее сожрал безжалостный песок.

— Дри!!! Аша!!! Предательница! Помоги ей!

— Нет. Предательница не я.

Гурон только сейчас заметил, что Каи нет. Он даже не услышал ее. Пески поглотили ее молчаливой.

Последнее, что он увидел — золотая нимфа замахала крыльями и взмыла вверх. Выше и еще выше. Когда песок попал в глотку гному, он стал задыхаться.

Он умирал…

Молот мне в…

Камень зовет.

«Моя Дри…»

Я мудрое и великое существо. Ща, помедитирую, найду где-нибудь сил. Прорвусь и выебу этот Варгарон во все щели.

КАКОГО ХЕРА?!!

Так, хватит нецензурить. Без паники. Без паники.

Я еще жив. Вроде да. Прислушался к себе.

Могу думать.

«Ого, впечатляет»

«Ты дура?! Нашла время!»

Хм, странно. Я не вижу, не слышу, не чувствую самого себя, но зато могу думать. Без всякой наркомании и тому подобных прелестей.

Значит это и есть обычная вампирская тюрьма? Обычная…

Обычная…

Обычная…

Дыши. Хотя бы представь, что дышишь. Не паникуй. Если запаникуешь, то все будет потеряно.

Щас. Только соберусь с силами и выберусь…

Так, надо срочно сделать что-то ненормальное. Как-то развлечься.

Черт, заживо погребенный. Я…

— Приветствую, вамис.

Я бы вздрогнул, если бы понимал, как это делается. Поэтому просто представил, что обосрался.

— Кто здесь? — подумал я. Почему-то был уверен, что меня услышат.

— Меня зовут Геоцентин. Я отвечаю за вамисов в северном зиккурате рода Азариус. Мое дело — не дать тебе уснуть и сохранить рассудок для познания всех сладостных моментов вечного погребения.

Я сглотнул. Да, сглотнул. Так и представил. Я должен верить, что являюсь живым, а не эфемерным и воображаемым куском вечномудрого дерьма, летающего в космической прострации.

Страшно. Страшно. Страшно.

— Поясни, — выдавил я в мыслях единственное слово.

— Поясню. Ты бессмертен. Но теперь ты еще и вамис, лишенный привилегий называться высшим. Властью младшей прародительницы Азарианы, в ближайшие тысячи лет ты будешь слышать только мой голос. Ну или голоса тех, кто придет на смену меня. Запоминай каждое слово и будь внимателен. Потому что в ближайшие сотню лет мы с тобой больше не поговорим.

— Сотню? Бляха, да за что?

— Я не судья. Я палач. И мне не обязательно знать, за что. Ты готов слушать или мне замолчать?

— Говори.

«Паскуда». Подумал я, забыв, что и так думаю, а не говорю. «Палач» проигнорировал хамство.

— Раз в день ты будешь слышать колокол. Один удар. Это значит, что прошел день, неделя или месяц.

— Что? Какого черта?

В голосе прозвучала легкая насмешка:

— Скоро ты поймешь, почему так. Жди колокола и считай. Через сто лет мы поговорим еще раз. А потом еще через сто. А потом еще. И еще. И еще. Так что хорошо подумай, что ты хочешь обсудить. Я с превеликим наслаждением выслушаю и даже посочувствую.

Голова панически соображала:

— Как я могу выбраться отсюда? Есть условно-досрочное? За… за хорошее поведение?

— За хорошее поведение? Но ты ведь и так будешь хорошо себя вести. Лучше просто невозможно.

— Я могу… могу…

Я не буду унижаться. Злость в груди стала разрастаться.

— Я могу пообещать, что, когда выйду, не засуну тебя в жопу Пуку. И не спрашивай, кто это. Оставь в воображении.

«Заткнись, заткнись, заткнись!»

— Я это запомню, спасибо. В моем зиккурате покоятся древние вампиры, прожившие тысячи лет. Они могущественные. Если дать им свободу, то они потягаются с хранителями. Одним заклятьем они жгли города, проклинали цивилизации. Я с ними иногда веду беседу. Как думаешь, они мне грозили? И насколько ты страшнее их?

«Доволен? Испугал ежа жопой?»

— Я не понимаю, зачем так жестко? Я и через пару недель все прекрасно пойму. Зачем вечность?

— Не я устанавливаю правила.

«Правила?»

У меня словно язык откусился. Не представляю, что еще можно сказать или спросить. Может послать на…?

«Не смей!»

— Есть хоть какие-то шансы отсюда выбраться?

— Шансы? Что значит шансы? Сейчас мы все погибнем, и ты сможешь выбраться? Или Варгарон превратиться в вечную пыль? К тебе придет на помощь хранитель или иная могущественная сущность? Это и есть шанс? Да. Так ты сможешь… спастись. Но, насколько я знаю, за пять тысяч лет такого не случалось. Либо от меня что-то скрыли. Но это вряд ли.