Весь Эдгар Берроуз в одном томе - Эдгар Райс Берроуз

был хорошо виден. Ошибиться они не могли, и поэтому двигались неторопливо. Оставалось спуститься по пологому склону, и, когда забрезжил рассвет, они неожиданно остановились, наткнувшись на колючую изгородь, недавно поставленную на нешироком открытом месте. В центре огороженного пространства поднималась струйка дыма от угасающего костра.

Значит, здесь был лагерь человека-обезьяны.

Кадж отвел свой отряд в укрытие, разместив его среди зеленых кустов, росших вдоль тропы, и послал вперёд разведчика. Через несколько минут тот вернулся и доложил, что лагерь брошен, и Кадж двинулся вперёд со своими воинами. Войдя в ограду, они осмотрели лагерь, стараясь определить численность вазири, сопровождающих Тарзана.

Занятый подсчетом, Кадж неожиданно заметил что-то, лежащее в дальнем конце лагеря и полускрытое кустами. Он осторожно двинулся вперёд, ибо это нечто вызвало не только любопытство, но и внушало опасение, поскольку очень напоминало фигуру лежащего на земле человека.

С дубинками наготове десяток воинов приблизились к непонятному предмету, вызывавшему тревожное любопытство Каджа. Когда они приблизились, то увидели перед собой безжизненное тело Тарзана из племени обезьян.

— Бог Огня простер свою длань, чтобы отомстить за оскверненный алтарь! — вскричал верховный жрец, и глаза его вспыхнули безумным фанатичным блеском.

Но другой жрец, может быть, более практичный, а может, более осторожный, склонился над телом человека-обезьяны и приложил ухо к его груди.

— Он не умер, — прошептал он, — возможно, он просто спит.

— Тогда хватайте его скорее, — приказал Кадж, и в ту же минуту несколько волосатых фигур набросились на Тарзана. Он не оказывал сопротивления, даже не открывал глаз, и вскоре его руки были заломлены назад и крепко связаны.

— Тащите его на открытое пространство, где глаз Пламенеющего Бога сможет взглянуть на него, — крикнул Кадж.

Воины выволокли Тарзана на солнечный свет, и Кадж, верховный жрец, вытащил нож, поднял его над головой и встал над распростертым телом своей жертвы. Сторонники Каджа сгрудились вокруг человека-обезьяны, а другие встали за спиной верховного жреца. Они чувствовали себя неуверенно, переминаясь с ноги на ногу, переводя взгляды с Тарзана на Каджа и посматривая украдкой на солнце, стоящее высоко в небе и скрытое облаками. Но какие бы мысли ни тревожили их полудикие мозги, среди них нашёлся лишь один, осмелившийся подать голос. Это был жрец, который днём раньше оспаривал решения Каджа.

— Кадж, — сказал он. — Кто ты такой, чтобы в одиночку совершить обряд жертвоприношения Богу Огня? Это привилегия нашей верховной жрицы и королевы Лэ. Думаю, она не на шутку рассердится, когда узнает о твоем самоуправстве.

— Замолчи, Дуз! — закричал Кадж. — Я — верховный жрец и муж королевы Лэ. Моё слово — закон в Опаре. И ты сохранишь пост жреца и саму жизнь, если будешь помалкивать.

— Твое слово не закон, — ответил Дуз сердито. — Если ты вызовешь гнев Лэ, верховной жрицы, или Бога Огня, ты можешь быть наказан так же, как и любой другой. Если ты совершишь это жертвоприношение, ты можешь рассердить их обоих.

— Хватит! — перебил Кадж. — Бог Огня разговаривал со мной и потребовал, чтобы я принёс в жертву этого осквернителя храма.

Он склонился над человеком-обезьяной и, примериваясь, коснулся острием кинжала его груди, затем, подняв оружие, приготовился нанести смертельный удар прямо в сердце. В этот миг солнце скрылось за облаком, и на них упала тень. Окруживших Каджа жрецов охватила тревога.

— Смотри! — воскликнул Дуз. — Бог Огня сердится. Он спрятал своё лицо от людей Опара.

Кадж замер. Он бросил полувызывающий, полуиспуганный взгляд на облако, скрывшее солнце. Затем медленно встал на ноги и, подняв руки кверху к скрывшемуся Богу Огня, немного помолчал, как бы внимательно к чему-то прислушиваясь. Затем резко повернулся к своим спутникам.

— Жрецы Опара! — крикнул он. — Бог Огня говорил со своим верховным жрецом Каджем. Он не сердится. Он желает поговорить со мной лично и приказывает вам удалиться в заросли, пока мы будем беседовать. Потом я вас позову. Ступайте!

Большинство жрецов безропотно подчинились приказу, лишь Дуз и ещё несколько задержались, видимо, не вполне доверяя словам Каджа.

— Убирайтесь! — повторил приказ верховный жрец, и так сильна была привычка к подчинению, что колебавшиеся в конце концов ушли вслед за остальными. Хитрая улыбка осветила лицо Каджа, когда последний жрец скрылся из виду, а затем он снова обернулся к человеку-обезьяне. Однако, врожденный страх перед божеством заставил его поднять голову и вопрошающе взглянуть на небо. Он решил убить Тарзана, пока Дуз и остальные жрецы отсутствуют, но страх сдерживал его. Кадж подумал, что следует подождать немного. Пусть свет божества вновь упадёт на него, подтверждая, что задуманное им угодно богу.

Большое облако закрыло солнце, и Кадж нервничал, ожидая его появления.

Шесть раз поднимал он свой нож, чтобы нанести смертельный удар, и всякий раз суеверное чувство удерживало его. Прошло пять, десять, пятнадцать минут, а солнце все ещё оставалось закрытым. Наконец Кадж увидел, что облако вот-вот уйдёт, и склонился над Тарзаном с ножом в руках, готовый к тому моменту, когда луч солнца в последний раз коснется ещё живого человека-обезьяны.

Глаза верховного жреца полыхали дьявольским огнём, ещё мгновение, и Бог Огня даст знак одобрения готовящемуся жертвоприношению. Кадж дрожал от нетерпения. Подняв нож повыше, он напряг мускулы, приготовившись вонзить лезвие, как вдруг тишину джунглей нарушил женский крик.

— Кадж! — послышалось одно лишь слово, но оно поразило верховного жреца, как гром среди ясного неба.

Все ещё держа нож в руке, Кадж обернулся на звук и увидел у края поляны фигуру Лэ, верховной жрицы, а за ней Дуза и несколько младших жрецов.

— Что это значит, Кадж? — требовательно и сердито спросила Лэ, приближаясь к нему через поляну.

Верховный жрец угрюмо поднялся.

— Бог Огня потребовал жизнь этого нечестивца, — крикнул он.

— Ты говоришь ложь! — возразила она. — Бог Огня говорит с людьми только устами верховной жрицы. Ты стал слишком часто нарушать волю королевы.