"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Ковалев Сергей Юрьевич

– С ним лучше не связываться.

– Значит, Синклит меня не защитит.

И, будто подтверждая его слова, протяжно и тоскливо завыл пес Бобка.

«Как о покойнике воет», – подумал колдун и вошел в дом.

Дверь была не заперта. В комнатах тишина. Какая-то мертвая, неживая. Будто в доме уже и не живет никто.

«Страху много», – подумал Роман, обходя комнаты.

Ни отца, ни Варвары не было. Где они – колдун не знал. Может, отправились сарайчик свой на берегу спасать от учиненного пожара. Роман надеялся, что отец не знал о плане изничтожения собственного сына.

Колдун наскоро собрал старую свою одежонку из той, что хранилась на чердаке, и спустился во двор.

– Я с вами не поеду, – заявил Юл. – Носите свои ожерелья, колдуйте на здоровье – мне плевать. Сам убийцу отца буду искать. А на вас всех мне плевать.

– Разумеется, плевать, – поддакнул Роман. – Особенно если учесть, что Алексей – твой сводный брат.

– Какой еще к черту брат! – выкрикнул Юл, и осекся.

Потому что вспомнил, что отец, в самом деле, говорил ему пару раз о своем старшем сыне. Но рассказ этот был так невнятен, полон странных намеков и недомолвок, что Юл почти не вспоминал об этом родстве. И вдруг старший брат явился. Только теперь Юл заметил, как Алексей похож на отца. Вернее, на фотографию отца в молодости, которая хранилась у матери в альбоме.

– Значит ты… – пробормотал Юл.

– Ехал на похороны, – признался Алексей.

– Нам лучше убраться отсюда, – напомнил Роман, – а уж потом будем разбираться, что было сначала, а что потом.

Он будто невзначай положил ладонь на плечо Юлу. И ничего не почувствовал. Абсолютно ничего. Прежнее ощущение белизны исчезло. Перед ним был обычный мальчишка, озлобленный и равнодушный ко всему, кроме своих собственных болячек. Ну, может быть, не совсем обычный. Может быть, даже наоборот. Способность ощущать высшие энергии в нем присутствовала по-прежнему. Но светоносности прежней не стало. Напрочь. Роман так оторопел, что стоял не двигаясь и смотрел на Юла.

«Что же ты, малец, – обратился он мысленно к мальчишке. – Куда же всё подевалось, а?»

Услышал Юл вопрос или нет – неизвестно. Только он раздраженно оттолкнул Романову руку.

Колдун с трудом подавил в себе желание вновь до него коснуться. Была еще слабая надежда, что после пережитого страх подмял под себя нетвердую ребячью душу и все затмил, и светлая аура не исчезла, а просто затемнена. Может быть и так. Будем надеяться, что так!

– Быстрее! – подгонял братьев Роман.

Происходившее его обескуражило. С одной стороны – за Алексеем Стеновским следили, но с другой, Матвейку вовсе не они подговорили напасть на колдуна. А что Матвей не сам устроил огненное жертвоприношение, Роман был готов прозакладывать не одну сотню баксов.

– Торопитесь? – прозвучал неизвестно кем заданный вопрос.

Колдун обернулся.

У ворот стоял следователь Сторуков. Улыбался. Милая такая улыбочка. Ничего хорошего не сулящая.

– Рад, что вы живы-здоровы, Роман Васильевич, – еще шире улыбнулся Сторуков. – А что у вас с волосами?

– На берегу горящие сараи гасил, вот волосы и обгорели. – В свою очередь улыбнулся как можно дружелюбнее Роман, пытаясь угадать, чего хочет от него следователь.

Предъявить обвинение в убийстве? Мол, вону изгнал, обезводил организмы? Так ведь не обвинить в подобном.

– Вы мне очень помогли, уважаемый Роман Васильевич. – Сторуков значительно замолчал. – Мы ведь убийцу нашли.

– Да неужто? – почти искренне изумился Роман.

– Труп на Ведьминской лежал. Там, где дом недостроенный и забор наполовину. Все приметы, как вы говорили. И пистолет, из которого Стеновский был застрелен, при нем, рядом. Так что спасибо за помощь.

Роман изумился. Но постарался удивление свое скрыть. Труп на участке с недостроенным домом? Как он туда попал? Сам пришел? Заказчик подкинул, чтобы всякий след отрубить? Роман терялся в догадках.

– Да какая тут помощь… ну что вы… так…

– А я вам тоже помочь решил, – Сторуков глянул через плечо колдуна. – Ведь этот мальчик, что с вами теперь – это сын убитого Стеновского Юл? Так ведь?

– Он сам ко мне обратился, пришел на прием.

– Ну да, да. Только его мать заявление написала. Мол, пропал. А он тут разгуливает. В очень странной компании. Пусть хоть домой позвонит, чтобы мамаша не волновалась и заявление свое забрала. Лады?

– Ну конечно! – с охотой пообещал Роман.

– Надо полагать, вас очень интересует, почему отца этого мальчика убили? Так ведь? – Сторуков не собирался так просто оставлять Романа в покое.

– Ну… – протянул колдун неопределенно. – Меня все на свете интересует. Особенно то, что в Темногорске творится. Я не из равнодушных.

– Знаете, у меня тут кое-какие проблемы, опять же расходы на бензин, ремонт машины. Вы бы могли помочь.

Роман достал бумажник (у Матвея вовремя успел отбить, впрочем и в машине кое-какая сумма припрятана, на всякий случай). Вынул несколько купюр. Сторуков сгреб их небрежно. Как должное взял.

– Так вот, тут интересный фактик выяснился. В восемьдесят четвертом году ныне покойный Александр Стеновский присутствовал на первом тайном заседании колдовского Синклита, хотя сам никогда ни к белой, ни к черной магии не имел отношения.

– Не знал, что вы интересуетесь историей Синклита, – заметил Роман.

– В Темногорске без этого нельзя, – скромно потупился Сторуков. – Но вы-то сами, Роман Васильевич, как я погляжу, плохо историю своих соратников знаете.

– Я еще мал был в тот год, – сухо отвечал Роман. – На Синклит дед мой ездил.

– Тогда много народу приехало, – кивнул Сторуков. – И среди них некто Иван Кириллович Гамаюнов. Слыхали о таком?

«Ого! – мысленно воскликнул Роман. – Парень-то этот только изображает недотепу».

– Слыхал, – кратко отвечал колдун.

– Этот господин Гамаюнов в одном благотворительном фонде после работал. Что за фонд – не знаю. Но говорят… – Сторуков огляделся. – Денежки там были немаленькие. Из-за границы пожертвования шли. В девяносто четвертом фонд закрылся, а господин Гамаюнов исчез, как в воду канул. – Сторуков подмигнул Роману. – Вы, надо полагать, уезжаете.

– Да, к отцу заглянул. Теперь ехать надо. По делам.

– Поторопитесь. В двух кварталах отсюда я видел шикарную тачку. Мне почему-то кажется, что в ней прибыли ваши недрузья. Желаю удачи. – Сторуков демонстративно повернулся к Роману спиной.

«Кто же труп на пустырь привез? – размышлял Роман над задачкой, подкинутой следователем. – Сами заказчики вряд ли могли выкинуть своего киллера за ненадобностью. Тело подложили, чтобы на меня указать: водный колдун человека иссушил, ату его, ату… Доносик такой аккуратненький. Весь вопрос – кому. И кто ж донос удружил? Ну, таких в Темногорске немало. Выбор велик. Имен семь могу перечислить… да стоит ли?»

Пока колесили по улочкам Пустосвятово, никто им не препятствовал. Но стоило только выехать на дорогу из поселка, как Роман ощутил сильнейшее давление. Хорошо, что после недавнего дождя все бесчисленные колдобины в асфальте полны были водой. Миг – и вода эта поднялась в воздух, еще миг – и, собравшись в водную стрелу, она устремилась вперед, волоча за собою в хвосте беспомощную машинку. И когда впереди взметнулось поперек дороги оранжевое пламя, водяная стрела пробила ее без труда, и машина колдуна устремилась в спасительную брешь.

Когда Роман оглянулся, пламени уже не было – лишь у обочин плясали вялые желтые огоньки, умирая. Но ясно было, что кто-то пытался остановить Романа Вернона. Пытался, да не сумел.

Юл сидел на заднем сиденье, насупленный и злой. Он был зол на брата, который явился неизвестно откуда и которого Юл ни за что не желал признавать за родню. Еще больше он злился на Романа. Или – на самого себя?

Он струсил. Как давеча с отцом, так и теперь в сарае. Когда такое с тобой случается один раз, это еще ни о чем не говорит. Но дважды за два дня спасовать так недостойно – это уже не ошибка, а порок. Он перепугался до смерти, обмочился со страху. Теперь все ясно: он трус. Он обнаружил у себя тайную болезнь. Хуже рака. Но от трусости не умирают, и с этой болезнью придется жить дальше. Он – трус. Юл исподтишка глянул на своих спутников. Неужели они знают об этом? Если знают, тогда всему конец. Разве можно вынести, когда брат (ведь это его брат, как ни верти) считает тебя трусом. Разумеется, колдун ему никто. Плевать на колдуна. Но все равно, если Роман узнает, тогда смерть. Не в прямом смысле, конечно, а равносильно смерти. Юл не сможет смотреть никому в глаза. Если там, наверху, есть некто, тот, всемогущий, поймет и простит. Он не карает за трусость. Перед ним не стыдно, потому что он сильный.