Фантастика 2025-156 - Оксана Олеговна Заугольная

Во взгляде остекленевших выпученных глаз полыхало такое безумие, что Лазарь Николаевич невольно попятился и остановился, только упершись в край стола.

С отчётливым звуком лопнуло ещё несколько наростов, и вонь стала нестерпимой. Гомункул уставился на профессора и закричал что-то, злобно скаля зубы. Изо рта его хлынула кровь!

Не помня себя, Лазарь Николаевич бросился вон из лаборатории. Он мчался, плохо разбирая дорогу, в свой кабинет, где в нижнем ящике стола хранился револьвер. Трофейный, оставшийся со службы в армии. Он приглянулся профессору (тогда капитану) своей устаревшей конструкцией, перламутровой рукоятью и гравировкой на латыни. По идее, ему было место в музее, и Лазарь Николаевич ещё ни разу не пускал его в ход — просто хранил как память о былых временах. Оружие было заперто вместе с коробкой патронов, и пришлось повозиться минут десять, чтобы отпереть замок и заполнить дрожащими руками барабан. Лазарь Николаевич вспомнил, что после гибели жены и сына хотел из него застрелиться. Потом передумал и запер револьвер в стол. И вот, он, наконец, должен был пригодиться.

Когда Лазарь Николаевич подбежал к распахнутой настежь двери лаборатории, из комнаты не доносилось ни звука. Профессор даже остановился на пороге. Его охватила тревога: почему существо замолчало?!

Он вошёл, держа револьвер перед собой. Вспомнил, что нужно взвести курок. Проделал это, вздрогнув от неожиданно резкого щелчка. Как же давно он был на войне! Стал совсем гражданским.

Лазарь Николаевич медленно двигался в сторону клетки. Гомункула видно не было, но обзору мешали приборы, расставленные накануне.

Наконец, профессор подошёл достаточно близко.

Монстр лежал на полу клетки, раскинув руки и ноги. Тело его неестественно вывернулось, словно перед смертью мышцы скрутила жесточайшая судорога.

Всё вокруг было заляпано кровью и фиолетовым гноем.

Глаза у гомункула закатились, а пальцы застыли растопыренные.

Лазарь Николаевич не сомневался, что он мёртв, но не решился достать его из клетки. Завтра он договорится, чтобы ему доставили известь, обезвожит в ней тело, а потом растворит в кислоте это жуткое существо!

Но что делать с запахом? За ночь он пропитает всю лабораторию, и в ней станет невозможно находиться. Открыть окна? Профессор надежно заколотил их еще год назад, когда полностью перенёс эксперименты домой. Наверное, лучше накрыть труп какой-нибудь промасленной тканью. Лазарь Николаевич осторожно втянул ноздрями царившее в комнате зловоние. И всё-таки открыть хотя бы одно окно! Оторвать доски и открыть!

Глава 39

Известь доставили после обеда. Лазарь Николаевич едва дотерпел, ибо вонь от трупа начала просачиваться из лаборатории в остальные комнаты. Кроме того, соседи выражали недовольство — через открытое окно кабинета было слышно, как они обсуждали на улице эксперименты учёного. Как бы не вызвали отряд зачистки. Придётся объяснятся.

Профессор наполнил известью металлическую бадью, поместил в неё останки существа и накрыл резервуар крышкой. Он хотел как можно скорее разобраться с этим делом, потому что оно отвлекало его от последних приготовлений к предстоящему воскрешению.

Когда Лазарь Николаевич подключал приборы и проверял электрические цепи, руки, затянутые в плотные перчатки, слегка дрожали. В теории всё должно было сработать, но что окажется на деле, учёный не знал и знать не мог. Он надеялся, что первый эксперимент станет и последним, но внутренне готовился к тому, что Мария и Андрей не оживут, и придётся работать дальше. У него имелся план и на такой случай. На работе хранились заготовки, разработанные при помощи современных технологий, проспонсированные Университетом, но к ним Лазарь Николаевич был готов прибегнуть лишь в крайнем случае.

Профессор разместил гробы на столе, накрыв их специальной металлической сеткой, которая должна была направить потоки энергии, спродуцированной при помощи приборов.

Всё оказалось готово примерно к пяти часам вечера. Лазарь Николаевич, чувствуя приятное возбуждение, в последний раз проверил контакты и убедился, что жидкости будут поступать по всем резервуарам так, как положено. Природу некоторых открытых им процессов он и сам не понимал до конца, — приходилось балансировать между наукой и интуицией. Но все проведенные по отдельности опыты, а также эксперимент с кроликами, оживлёнными гомункулом, показали, что Лазарь Николаевич двигался в правильном направлении. Сработает ли система с людьми — вот в чём вопрос! Здесь требовались большие мощности, которые профессор не испытывал. Но сегодня всё станет ясно — а это уже немало.

Лазарь Николаевич отступил, чтобы окинуть взглядом лабораторию, превращённую в единую машину, центром которой являлись два стоящих на столе гроба.

Он взглянул на запястье, где носил кварцевый хронометр. Батарейки к нему купить уже становилось проблемой. Что будет, если промышленность окончательно загнётся? Придётся переходить на механику, да только где её раздобудешь?

Оставалось меньше двух часов. Профессор невольно улыбнулся. Он чувствовал, что всё получится. Его семья вернётся из небытия вопреки всем известным человечеству законам природы! Они будут вместе, — как прежде.

Может, заказать охапку белых роз и украсить ими комнату? Мария будет рада увидеть их, когда… когда вернётся. И, к тому же, аромат цветов перебьёт неприятный запах разложения. Как это он раньше не сообразил? Сейчас же ехать в магазин, где торговала старушка, у которой он покупал розы, собираясь на кладбище! Было просто чудом, что кто-то ещё выращивал цветы. Хотя, наверное, куда большим — то, что находились желающие их покупать. С другой стороны, так многие потеряли близких за последнее время…

Взгляд Лазаря Николаевича упал на стеклянный короб, в котором жили воскрешённые гомункулом кролики. Учёный оставил их на некоторое время для наблюдения. До сих пор животные чувствовали себя прекрасно, хотя накануне казались сонными и двигались очень мало.

Но сейчас профессор смотрел на тяжело дышащих, гниющих заживо существ, лишившихся шерсти и покрывшихся язвами и нарывами. С одного кролика частично слезла плоть, обнажив рёбра и часть позвоночника. У другого изо рта, глаз и ушей сочилась кровь. Последний выглядел не намного лучше своих собратьев, хотя ещё и не достиг такой стадии разложения. Его кожа покрылась тёмно-лиловыми и жёлтыми пятнами, вены расширились и пульсировали, лапы судорожно подёргивались — животное охватили конвульсии!

Словом, все трое явно находились на последнем издыхании и едва ли могли протянуть долго.

Не веря своим глазам, Лазарь Николаевич отступил от стеклянного короба, попятился. Внутри у него всё сжалось. Как же так…?! Неужели он где-то просчитался, не учёл… Профессор понятия не имел, чего именно, однако прокол был налицо. Животные, судьбу которых должны были повторить его жена и сын, разлагались на глазах. Значит, и дорогих его сердцу людей ждала та же участь! А он-то, дурак, уже