'Фантастика 2025-10'. Книги 1-31 - Макс Вальтер

для меня очень особенная, Дэини! И всегда будешь такой. И никогда не станешь просто одной из… Потому что ты – мой свет!»

– Дэини, – окликнул негромко Эл, поравнявшись с её лошадью. – Да!

– Что – да? – нахмурилась Рыжая, внезапно вырванная из стремительного, как горный ручей, потока собственных мыслей.

Она совершенно не поняла, о чём речь.

– Я ведь так и не успел ответить на твой вопрос, – спокойно напомнил атаман. – Теперь отвечаю… Да.

Голос его прозвучал негромко и устало, больше он ничего не добавил.

Настя тоже не нашлась, что ответить. Это короткое слово прозвучало, словно гром среди ясного неба, совершенно сбило с толку. Она замерла от неожиданности, посмотрела на него и лучисто улыбнулась, не в силах противиться торжествующей радости, наполнившей сердце.

– Это вы о чём? Опять тайны какие-то, – хмыкнул Наир, до которого долетел их странный разговор.

– Так, о своём, – Эл неопределённо мотнул головой, не сводя глаз с Рыжей. – Дэини меня поняла.

И улыбнулся ей в ответ так же светло и солнечно.

***

И вот теперь, когда впереди уже замаячил силуэт неприступной твердыни Орсевилона, это его «передумал» – умеет же Ворон одним словом огорошить сразу всех и надолго.

– Эй, атаман, отдохнёшь чуток? – предложил вскоре Северянин. – Давно привала не делали. Теперь уже точно до заката доберёмся.

– Не стоит! До замка уже рукой подать, – покачал головой атаман. – Дотяну. Там отлежусь, если позволите.

– Ну, как скажешь, – не стал спорить рыцарь.

За день останавливались несколько раз, обычно где-нибудь под раскидистым деревом. Денёк выдался знойный, припекало по-летнему жарко, от духоты изнывали все.

Эливерт неуклюже сползал с седла, пошатываясь, убредал в спасительную тень, тяжело опускался на землю и на некоторое время получал возможность отдышаться и прийти в себя. Настя подносила ему воды, и он пил жадно, или очередной раствор целебного зелья, от которого атаман морщился и кривился, но всё равно проглатывал беспрекословно.

– Вот знаю же простую истину – не глумись над убогими! И всё равно никогда не могу устоять, – с тяжким вздохом заявил разбойник на последнем привале. – Стоит только над кем потешиться, обсмеять, и всё, приплыли. Или сказать: ой, я-то так никогда не буду, со мной такое не случится! И на тебе, получай! Что за странные шутки у Великого Небесного?

– Ты это к чему? – удивлённо посмотрел на него Наир, присевший по соседству.

– Давно ли я подтрунивал над этой курицей Соур, а теперь… Сам не хуже – едва переставляю ноги, как старая кляча. И пью её же отравы.

– Отвары, ты имеешь в виду? – поправил лэгиарн.

– Нет, друг мой, я не оговорился. Попробуй эту дрянь хоть раз, и ты со мной согласишься, – хмыкнул Эливерт. – Меня доводило до бешенства, что мы все вынуждены с ней нянчиться. А теперь я понимаю, что даже не злился, так… слегка огорчался. Что такое настоящее бешенство, я прочувствовал только сейчас, когда сам оказался в её положении. Готов повеситься от досады прямо на этом дереве!

– Ещё чего! – Рыжая протянула ему флягу с водой. – Мы тебя на кой тогда лечили?

– Брось, эрр Эливерт! Со всяким такое может случиться, – Далард покачал головой. – Скоро будем в Орсевилоне. А уж матушка тебя за два дня на ноги поставит.

– Да услышат тебя Небеса, рыцарь! – вздохнул атаман. – Скорее бы уже увидеть это чудо – миледи Вилирэн!

***

О хозяйке Орсевилона Романова за время пути уже наслушалась предостаточно, и по всему выходило, что эта женщина действительно чудо неземное и диво дивное.

Разумеется, это заочное впечатление могло быть необъективным, ведь оценку давал, прежде всего, Далард. А он, как примерный сын и настоящий джентльмен, ничего дурного о своей матушке сказать не мог.

Но даже с поправкой на предвзятость Первого рыцаря, следовало отдать должное неведомой миледи Вилирэн – несомненно, она была личностью неординарной и достойной восхищения.

Для того чтобы это понять, хватало одного взгляда на земли Орсевилона. Золотые полотна полей, зелёный бархат пастбищ, а за ними убегающие к горизонту ровные ряды фруктовых деревьев, яблоневые сады, усыпанные розовощёкими плодами.

Всё как по линеечке, ухоженное, аккуратное, правильное. Здесь даже дороги были гладкими, широкими, посыпанными мелкой каменной крошкой, без привычных колдобин и ухабов, свойственных всей Кирлии без исключения.

Понятно, что миледи Вилирэн не сама всё это своими белыми ручками делала, но ведь уметь в порядке такое обширное владение содержать, тут тоже особый талант нужен. Попробуй за всем уследить!

У матери Даларда умение управлять в крови заложено было. Об этом и сын её говорил, и даже Кайл – дескать, она женщина хозяйственная, властная, требовательная, но справедливая. Свои интересы соблюдает, но и про людей, на её земле живущих, не забывает.

У Насти на основании всех этих эпитетов сложился несколько пугающий образ этакой средневековой бизнес-леди, или деспотичной барыни, несомненно, с лидерскими качествами и деловой хваткой, но, кроме того, ещё и с диктаторскими замашками и… несколько сложным характером.

Говоря проще, Рыжая ожидала увидеть педантичную умную стерву, сильно в годах.

Но это не умоляло того, что земля Орсевилона под её заботливым руководством процветала и благоденствовала, замок вызывал лишь восхищение и завистливые вздохи, а золотые фларены текли рекой в казну этого семейства.

Даже крестьяне, коих навстречу попадалось множество, производили на редкость приятное впечатление. Одетые по-простому, конечно, но в чистое, без рванья и лохмотьев, причёсанные, умытые, словно они сошли с декораций детской сказки.

Завидев путников, они бросали свою работу, поглядывали из-под ладони, а разглядев, кто это явился в их края, приветливо улыбались и кланялись в пояс. И выглядело этот так, будто они, в самом деле, рады видеть своего владетеля. И поклоны бьют не потому, что так полагается, а потому, что им действительно приятно выразить своё уважение хозяину этой земли.

Ближе к замку дорога пересекала широкую неторопливую реку, которая устремлялась дальше, заполняя замковый ров. По берегу её войлочными шариками перекатывалась отара откормленных овец.

Пастушонок, завидев всадников, приветственно замахал им руками, и огромный лохматый пёс, разделяя его радость, принялся бегать вокруг мальчишки с неистовым лаем, распугивая своих подопечных.

У моста плескалась целая стая серых гусей. А у берега резвилась по колено в воде ватага детворы. Один из ребят вскинул голову, когда лошади гулко застучали копытами по брёвнам моста, присмотрелся и с