Гарри Поттер (сборник 7 книг) (ЛП) - Джоан Кэтлин Роулинг

- Знаете, - еще громче него заговорил Финеас Найджелус, - именно из-за этого я ненавидел преподавание. Молодые нечеловечески убеждены, что абсолютно правы во всем! Вам не приходило в голову, мой бедный надутый индючок, что у главы Хогвартса есть веские причины не делиться с вами мельчайшими деталями своих планов? Лелея свои обиды, вы ни разу не задумались о том, что приказы Дамблдора никогда не приносили вам вреда? Нет. Нет, как все молодые люди, вы совершенно уверены в том, что только вы способны думать и чувствовать, вы один чуете опасность, у вас одного достанет ума проникнуть в замыслы Темного Лорда…

- Значит, он замышляет как-то использовать меня? - быстро спросил Гарри.

- Разве я это сказал? - вопросом на вопрос ответил Финеас Найджелус, праздно разглядывая свои шелковые перчатки. - А теперь извините, но у меня есть дела поинтереснее, чем выслушивать жалобы подростков. Всего наилучшего.

И вышел за край портрета.

- Ну и идите! - заорал Гарри пустому холсту. - И передайте Дамблдору мою благодарность ни за что.

Холст хранил молчание. Разъяренный Гарри подтащил чемодан обратно к изножью кровати и повалился ничком на изъеденное молью покрывало.

Он закрыл глаза, все тело налилось тяжестью и ныло. Ощущение было такое, как будто он прошел пешком сотни миль… Казалось невероятным, что меньше суток назад Чжоу Чанг подходила к нему под омелой… он так устал… он боялся уснуть… но не знал, долго ли сможет бороться со сном… Дамблдор велел остаться. Значит, наверное, можно спать… но страшно. Что, если это стучится снова?

Он погружался во тьму…

И, словно только этого дожидавшийся, в голове начал крутиться фильм. Он шел по пустынному коридору к черной двери, между грубых каменных стен и факелов, мимо дверного проема, за которым каменная лестница уходила влево и вниз…

Он подошел к черной двери, но не может ее открыть. И стоит, глядит на нее в отчаянии… за ней то, чего он жаждет всей душой… несказанная награда… Если бы только перестало дергать шрам… тогда бы он мог отчетливее соображать…

- Гарри, - послышался где-то вдалеке голос Рона, - мама говорит, ужин готов, но если ты не хочешь вставать, она для тебя оставит.

Гарри открыл глаза, но Рона уже не было в комнате.

«Он не хочет оставаться со мной наедине, - подумал Гарри. - После того, что услышал от Грюма».

Да никто не захочет терпеть его в этом доме, зная, что у него внутри.

Он не пойдет ужинать, не станет обременять их своим обществом. Он повернулся на другой бок и вскоре опять уснул. Спал долго, проснулся только ранним утром, с голодной болью в животе. На другой кровати храпел Рон. Едва разлепив глаза, Гарри увидел темные очертания Финеаса Найджелуса на портрете и подумал, что Финеас, наверное, послан Дамблдором - проследить, чтобы он на кого-нибудь еще не напал.

Ощущение оскверненности стало еще сильнее. Он готов был пожалеть, что послушался Дамблдора. Если такая жизнь ожидает его теперь на площади Гриммо, уж лучше было бы действительно убраться на Тисовую улицу.

Утром все развешивали рождественские украшения. Гарри никогда еще не видел Сириуса в таком хорошем настроении - он распевал рождественские гимны и был несказанно рад тому, что встретит Рождество не один, а в компании. Голос его доходил до Гарри сквозь пол холодной гостиной, где он сидел один, смотрел, как белеет небо за окном, набрякая снегом, и испытывал какую-то свирепую радость от того, что дал возможность остальным посудачить о нем - чем они, конечно, и заняты. В обед миссис Уизли тихо позвала его снизу, но он не откликнулся и ушел на самый верх.

Около шести вечера в дверь позвонили, и миссис Блэк опять принялась вопить. Решив, что это пришел Наземникус или кто-нибудь еще из Ордена, Гарри только поудобнее устроился у стены в комнате Клювокрыла. Теперь он прятался здесь и подкармливал гиппогрифа дохлыми крысами, стараясь забыть о собственном голоде. Когда в дверь к нему сильно постучали через несколько минут, его это порядком удивило.

- Я знаю, что ты здесь, - раздался голос Гермионы. - Выйди, пожалуйста. Я хочу с тобой поговорить.

Гарри открыл дверь.

- А ты что тут делаешь?

Клювокрыл разгребал солому на полу, отыскивая случайно оброненные кусочки крысы.

- Я думал, ты на лыжах катаешься с мамой и папой.

- Честно говоря, лыжи - не самое любимое мое занятие. Приехала на Рождество сюда. - В волосах у нее был снег, лицо раскраснелось от мороза. - Только не говори Рону. Он надо мной смеялся, а я без конца доказывала ему, что кататься на лыжах - большое удовольствие. Папа с мамой немного огорчились, но я сказала, что все, кто ответственно относится к экзаменам, остаются в Хогвартсе заниматься. Они хотят, чтобы я хорошо сдала, они поняли. Короче, - бодро сказала она, - идем в твою спальню, мама Рона растопила там камин и прислала сандвичи.

Гарри спустился за ней на второй этаж. К его удивлению, в спальне были Рон и Джинни - оба сидели на кровати Рона.

- Я приехала на автобусе «Ночной рыцарь», - беззаботно сообщила Гермиона, снимая куртку. - Дамблдор еще вчера утром сказал мне, что случилось, но пришлось дождаться официального окончания семестра. Амбридж и так вся позеленела оттого, что вы улизнули у нее из-под носа. Правда, Дамблдор ей объяснил, что мистер Уизли в больнице святого Мунго и он дал вам разрешение навестить его. Так что…

Она села рядом с Джинни, и теперь смотрели на Гарри все трое.

- Как ты себя чувствуешь? - спросила Гермиона.

- Прекрасно, - сухо ответил Гарри.

- Только не ври. Рон и Джинни говорят, что ты от всех прячешься с тех пор, как вернулись из больницы.

- Говорят? Да? - сказал Гарри, сердито глядя на брата и сестру.

Рон рассматривал свои ботинки, а Джинни нисколько не смутилась.

- Да, прячешься, - сказала она. - И смотреть ни на кого не хочешь.

- Это вы не хотите на меня смотреть!

- Может, вы друг на друга по очереди смотрите, просто не совпадаете по времени? - предположила Гермиона, причем уголки рта у нее слегка поднялись.

- Очень остроумно, - огрызнулся Гарри и стал смотреть в сторону.

- Ах, как приятно чувствовать себя непонятым, - съязвила Гермиона. - Знаешь, они мне сказали, что вы подслушали вчера через Удлинители ушей.

- Да ну? - Засунув руки в карманы, Гарри смотрел на снегопад за окном. - Всё обо мне говорили? Ничего, я привыкаю.

- Мы с тобой хотели поговорить, - сказала Джинни, - но ты все время от нас прячешься…

- А я не хочу, чтоб со мной говорили, - сказал Гарри, все больше и больше раздражаясь.

- Ну, это глупо с твоей стороны, - сказала Джинни. - Из твоих знакомых я одна знаю, каково это, когда ты одержим Сам-Знаешь-Кем, и могу тебе рассказать.