Совместный номер. Противостояние (СИ) - Юлия Михуткина

– Ещё две минуты и я готова.

– Жду мышка.

Езда на мотоцикле дарит несравнимые ощущения. Скорость и ветер придает ощущение лёгкости и невесомости. Совсем иначе, чем в машине. На какое-то мгновение чувствуешь себя свободным. Свободным от всех проблем и забот, от всего, что тебя заземляет.

По дороге мы почти не переговариваемся из-за шума ветра и быстро доезжаем до госпиталя. Брент идёт к маме со мной, но посидев у неё около 10 минут, выходит в коридор, оставив нас наедине.

Мама выглядит хорошо, с каждым разом она крепче и крепче. И настроение поднимается еще выше. Теперь она встает, ходит, даже может прыгать. Это самое лучшее, что со мной происходит за эту неделю и радость меня переполняет. Я смогла, я сделала это! Пусть на меня смотрят мужики, пусть я буду чьей-то выгодой, но это того стоит! Я могу крепко обнять свою маму, я могу с ней танцевать по палате, окрылённая переполняющими меня эмоциями, что и делаю, хотя понимаю, что со стороны это выглядит довольно глупо. Мне плевать, что обо мне подумают. Они совсем не знают, ценой каких усилий это достигнуто.

– А почему с тобой Брент? – удивляется мама. – А Коннор?

– Мам… – я тяжело вздыхаю. Ладони от волнения начинают потеть. Я так на выступлениях не волнуюсь, как перед мамой. Да её сердце и здоровье для меня главнее, но я вижу, что она уже достаточно крепка, чтобы я могла сказать ей правду. – Мама, он не придёт. Это всё не правда, только на камеру, для публики, но и то, только до окончания конкурса. Я уже сказала ему об этом. Ты меня осуждаешь?

– Нет Кирс,  – мама, наклонив голову, грустно улыбается, – мне тебя жалко. Я же знаю, какая ты у меня чувствительная девочка, всё всегда к себе примеряешь. Зачем же ты тогда вообще пошла на это? Зачем притворяться и показывать то, чего на самом деле нет? Ведь в это верят люди.

– Ну, это нужно было в какой-то момент нам обоим. А теперь нет. Всё начало идти совсем…совсем не так и пока мы не слишком заигрались в неправду,  мы решили это прекратить.

–Ты начала что-то к нему чувствовать, правда? – мама задает вопрос, звучащий как приговор. – Но ты боишься этого.

– Я… – я смотрю на свои руки, - я не знаю, мам. Нет, это не страх, я знаю, что могу ему доверять на сцене, но за пределами конкурса, в жизни… идёт борьба. Мы были конкуренты на шоу, но потом…появилась эта странная дружба, которая…Мам, я сказала ему о своих чувствах, открылась, но он…у него много женщин, такой не способен на то, чего хочу я, о чем хочется не просто мечтать.

Мама всё понимает, она не спорит, но и не жалеет. С ней можно поговорить как с подругой. Зря я боялась, она всё восприняла намного лучше, чем я предполагала. Поговорив ещё около получаса и узнав, что ее выпишут уже через две недели, я выхожу, где меня по прежнему ждёт Брент.

– Ну что, теперь домой?

Утвердительно киваю головой, и мы едем домой. Моё отсутствие дома даёт о себе знать. В доме всё припало пылью, пустой холодильник, неоплаченные счета.  Так, мама скоро вернется, а наш дом совсем стал не похож на уютный семейный очаг и место, куда хочется вернуться. Нужно прибраться, съездить за покупками и заняться делами дома!  А вечером приедут Кэвин и Рэйч. Как обычно после моего приезда устроим посиделки у телевизора с пиццей, картошкой фри, попкорном и прочей вредной, но очень вкусной едой. Хочу всё, как было раньше! До него. Моя семья важнее!

Я звоню Блэйз. Сегодня я подпишу небольшое, но очень важное для меня соглашение. Я  должна еще поработать в клубе около полугода, до наступления летних выпускных экзаменов, но необходимая сумма маме на лечение будет у меня на счету уже на этой неделе. Всё еще немного не верю в то, что Эдриэн сделал всё, как и обещал. Это меня удивляет и немного настораживает. Как он относился ко мне в самом начале нашего знакомства и сейчас - разница огромная. Может, он что-то задумал? Или я действительно выросла в его глазах и значу что-то важное для его бизнеса? Люди большого бизнеса коварны и корыстны и я не знаю, что у него в действительности на уме. Поэтому я на стороже и мое предубеждение по поводу  него  до конца не исчезло, я всё ещё, пусть не до конца, но остаюсь при своём мнении.

«Ночная стрела» – место с особой атмосферой. Приглушенный свет, музыка, девушки на пилонах и мужчины. Здесь правят раскрепощение, деньги, власть, отрешенность от проблем и вседозволенность.  Уверенные в себе женщины и расслабленные мужчины. Здесь особая публика и это пугает. Я не настолько раскована.  Это совершенно не моё и я тут временно. Но это место не может не привлекать внимание. Всюду блеск: от пилона, от наполированного пола сцены, от бокалов, которые проносят мимо официантки, усыпанные множеством блесток. 

Танцовщица с роскошным телом в один прыжок забирается на пилон. Она забирается на самый верх, и расправив руки, как крылья, держась ногами за шест, резко летит вниз, с опущенным каскадом длинных темных волос вниз. Я сразу узнала её – это Пантера, никто не может сравниться с её эффектной внешностью и красотой танца, соединенным в единый гремучий коктейль для мужчин. Она шикарна! Бесподобна! Она желанна и в этом её уверенность, но это удается не всем и не все способны держаться с мужчинами так, как умеет она. Это восхищает и отталкивает одновременно. Я боюсь стать такой, как она.

Задержавшись на несколько минут у одного из пилонов с танцовщицей, замечаю на себе несколько испытующих мужских взглядов и спешу уйти из зала. Подписав всё у Блэйз, я выхожу в коридор, где встречаюсь с Эдриэном. Этот хищный взгляд. Снова. И я внутренне съеживаюсь. Сердцебиение учащается, во рту пересыхает, и я лихорадочно оглядываюсь по сторонам. Делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь унять нахлынувшее волнение, но он, кажется, заметил это и, смеясь, подходит всё ближе и ближе.

– Ты нервничаешь. Не бойся меня, я тебя не обижу.  – Оказавшись совсем близко, он дотрагивается до моего плеча, поглаживая его. – Ты всё получила, что хотела?

– Да. Я подписала бумаги. Я отработаю всё, но только до экзаменов и не в ущерб учёбе. Эдриэн, я…это не для меня работать в таком заведении. Понимаешь, я другого хочу, пусть там и меньше денег.

– Знаю. Ты же начитанная, со своими моральными принципами и гордостью, да? Но у нас уговор. Ты не можешь меня оставить теперь.

– Не могу. И при всём уважении к твоему отцу не сделаю этого. Он пришёл мне на помощь, когда я очень нуждалась в этом. Как он?

– Уже лучше, но рана затягивается долго. Возраст даёт своё. Кирстен, мы работаем уже полностью по твоим условиям. Скажи, ты уже совсем не будешь танцевать?

– Танцевать? Ну…ты же понимаешь, что всё может быстро раскрыться и меня попрут с университета? Я не могу так рисковать.