Слабая женщина, склонная к мелонхолии - Волчок Ирина.

Еще дважды звонил Тугарин – просто так, ни за чем. То есть затем, чтобы опять дать Гонсалесу возможность позвонить из палаты матери или отцу и самому сделать вид, что ни о чем таком не подозревает. Еще один раз позвонила Светка – тоже просто так. Напомнила Асе, что Тугарин в нее влюбился. Но долго обсуждать эту тему Асе было некогда, она с Соней как раз личные местоимения проходила. Еще один раз со Светкиного телефона позвонил Гонсалес. Она же не знала, что это не Светка, поэтому, увидев на экранчике ее имя, сразу сердито закричала:

– Если ты опять будешь рассказывать о том, кто в кого влюбился, я тебя убью! Я с детьми нормально позаниматься не могу из-за этих звонков бесконечных! И к тому же каждый раз боюсь! Думаю, что случилось что-нибудь!

– Не бойся, командир, ничего не случилось, – сказал Гонсалес. – Я тебя просто поблагодарить хотел. Ты мне столько всего… наколдовала, я даже не надеялся. Я добро не забываю. Спасибо, командир. Я твой должник.

– На здоровье, больной, – ответила Ася. – Но, между прочим, вы должник Плотникова. И ваш долг состоит в том, чтобы соблюдать режим, выполнять все указания врача – и тем самым всеми силами способствовать полному выздоровлению. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, командир. Но характер у тебя… Наверное, ты все-таки ведьма.

Послышался какой-то шум, сердитое шипение Светки, в котором угадывалось «совсем страх потерял», и наконец ее голос:

– Ася Пална! Он просто пошутил! Вы только не расстраивайтесь!- Тьфу на тебя, – недовольно сказала Ася. – Ты там от безделья маешься, а я правда от каждого звонка вздрагиваю. Скажи всем, чтобы без крайней необходимости не звонили.

– Больше не будут, – виновато пообещала Светка. – Так точно. Будет сделано. Есть. Никак нет…

На нее даже рассердиться по-настоящему было невозможно. Особое явление. Явление природы.

Но звонков действительно стало меньше. Только по одному разу все позвонили в четверг. Тугарин – чтобы доложить, что все в порядке, Светка – чтобы спросить, помнит ли Ася, что майор в нее влюбился, а Гонсалес – чтобы сказать, что он ошибался: Ася не ведьма, Ася фея, это его мама догадалась. Мама Гонсалеса тоже позвонила, жадно расспрашивала, что у Сережи с глазом, и как он вообще, и не похудел ли, и не мерзнет ли… С мамой Гонсалеса Ася говорила долго, она всегда подолгу разговаривала с мамами больных, даже с самыми нервными. Но эта мама не была нервной, а может быть, умела хорошо скрывать свои нервы, так что тревогой и страхом собеседника не заражала. Напоследок даже попыталась внушить Асе оптимизм:

– Знаете, Асенька, теперь я уже уверена, что все будет хорошо. Сережа успел мне много рассказать, я вам так благодарна… И муж много рассказывал, он после поездки очень успокоился. У вас такие люди работают, такие люди! И Илюша Мерцалов – тоже очень хороший мальчик. С Сережей теперь ничего плохого не случится, раз вокруг него так много хороших людей. Поверьте мне, я сердцем чувствую.

И Ася охотно ей поверила, хотя долго вспоминала, кто такой этот хороший мальчик Илюша

Мерцалов. Наконец вспомнила, что это Тугарин, – и совсем развеселилась. Надо ему при случае сказать, как его мама Гонсалеса называет. Интересно, как он отреагирует.

И в пятницу день спокойный получился. С утра Плотников принимал пациентов у лоров, народу было немного, от Асиной помощи он отказался, быстро справился с очередью, потом собрался в областную больницу – посмотреть тех, кого они в понедельник туда перевезли. Без него одного за другим привезли двоих детей, двоих страшно орущих мальчишек лет по десять. И матери их тоже страшно орали – почему-то друг на друга. Ася из этого ора не без труда поняла, что мальчишки играли во дворе, поссорились и бросили в лицо друг другу по горсти песка. В кино видели: там главный герой всегда бросал в лицо противнику песок, чтобы хоть на время ослепить его и успеть выхватить пистолет. Слава богу, пистолетов у мальчишек не было. А с глазами – пустяки, никаких повреждений, мальчишки больше от страха орали. И еще – от маминых воплей. В операционной, оборудованной у лоров, они тут же заткнулись и, пока Ася промывала им глаза, вполне адекватно отвечали на ее вопросы, почти не скулили, стойко перенесли довольно жгучие капли альбуцида, осторожно посмотрели открывшимися глазами друг на друга, на Асю, на Люду, на страшные штуки на стеклянном столе – и тут же пообещали больше никогда не ссориться. А мамы, ожидающие в коридоре, похоже, поссорились навсегда. Сидели молча, отвернувшись друг от друга. Увидев своих прозревших чад, которые вышли из операционной, держась за руки, кинулись на них, как тигры на добычу, схватили гелевыми когтями, растащили в разные стороны…Вряд ли при таком повороте сюжета мальчишки выполнят свое обещание. Скорее всего – опять попадут в офтальмологию с песком в глазах. Да это бы еще и не самый катастрофический вариант…

– Не расстраивайтесь, Ася Пална, – сказала Люда, выходя из операционной и с неприязнью наблюдая, как тигрицы тащат своих детенышей к выходу, время от времени порыкивая не то на них, не то друг на друга. – Это порода такая. Хорошо, хоть матери песком друг другу в глаза не кидают. Это утешает и даже радует. Пойдемте лучше обедать, время уже. Да и проверить пора, что в нашем родном отделении происходит.

В родном отделении ничего нового не происходило. Тетя Оля мыла пол в коридоре, домыла до пятой палаты, заставила автоматчика вытереть ноги о мокрую тряпку. Попыталась протереть марлевой салфеткой автомат, автоматчик воспротивился. Тетя Оля заглянула в палату, громко сказала склочным голосом:

– Светлана Алексеевна, военный мне ружье не дает помыть!

Светка выглянула, посверлила автоматчика возмущенным взглядом, зловеще сказала:

– Пусть пеняет на себя. Бациллоноситель. Плюньте на него, Ольга Васильевна, работайте спокойно, я потом сама с ним разберусь.

И опять скрылась в палате.

– Тьфу на тебя, – укоризненно сказала тетя Оля автоматчику. – Вот теперь сам будешь свое ружье мыть. А ты разве ж вымоешь как надо? А Светлана Алексеевна проверяет стро-о-ого… И руки у тебя грязные, раз ты за ружье руками держишься. Хотела я тебе яблочко дать, а вот теперь не дам. Сперва руки вымой. Вот так-то.

Тетя Оля еще немного повозила шваброй вокруг ног автоматчика и пошла по коридору дальше. Автоматчик смотрел ей вслед и улыбался. Тоже свой. Заметил, что Ася и Люда наблюдают за происходящим, сделал выражение лица типа «я не улыбался, вам показалось». Все равно свой. Просто почти все мужики почему-то считают, что нахмуренное чело и суровый взор – это вторичный половой признак настоящего мужчины. Интересно, что они считают признаком настоящей женщины? Наверное, поднятые в вечном удивлении бровки и сияющую улыбку от уха до уха. Люда будто угадала ее мысли, потому что тут же продемонстрировала автоматчику и бровки, и улыбку. И тот тут же уставился на нее с нескрываемым восхищением.