Зона желаний - Павел Шорников

— Доедем в лучшем виде, — пообещал Михаил. — Только вовремя говори, куда рулить.

Машина свернула на проселочную дорогу, свернула еще раз, проехала под знак «Запретная зона» и оказалась на улочке с десятком дачных домиков.

— Как быстро меняется мир… — с интересом глядя в окно, сказал Майкл. — Когда я был здесь в последний раз, никаких построек в этом районе не наблюдалось вообще… Озеро было, болото…

— Вон тот двухэтажный зеленый домик, — сказал Сергей. Виктор, миновав распахнутые настежь ворота, въехал во двор, где уже стояло несколько машин. Михаил надел темные очки.

— Вам чего, ребята? — подошел хмурый детина, которого легко можно было принять и за хозяина дома, и за садовника, и за случайного прохожего.

Сергей показал книжечку и небрежно бросил:

— Эти двое со мной. Экстрасенс пройдет вниз. Детина кивнул и исчез так же незаметно, как появился.

— Мы — последние, — оценил обстановку Сергей.

Они оставили Виктора в машине, а сами прошли в дом. Сергей открыл дверцу обычного платяного шкафа, где висели шикарные женские платья и один потертый мужской костюм, и, нагнув голову, шагнул внутрь.

— Ты уверен, что нам сюда? — озадаченно спросил Михаил.

Сергей ничего не ответил. Он протянул руку, раздалось легкое шуршание, и за платьями вдруг открылся широкий проход.

Михаил шагнул вслед за Сергеем и оказался в просторной кабине лифта с ослепительно белыми стенами без кнопок.

— Слушай, — сказал Сергей, — у тебя есть хоть какие-нибудь экстрасенсорные способности? Как бы нас не раскололи в первую же минуту.

— Способности есть у каждого. Просто одни умеют талантливо скрывать их, а другие нет. Я отношусь к первым.

Сергей с интересом посмотрел на своего спутника.

— Сейчас все и откроется, — сказал он.

Они вышли из лифта и пошли по длинному коридору с бесконечными дверями по сторонам и переплетениями проводов и кабелей под потолком.

— Это что? Прямо как из кино про шпионов.

— Бывший бункер номер три. Для особо ценных лиц. За неимением средств на содержание снят с учета. Наша фирма выхлопотала его для себя и переоборудовала.

Сергей подошел к последней двери, набрал код…

Они оказались в полутемной комнате без окон, без мебели. Пол был из мягкого материала. Михаил почувствовал это, как только сделал несколько шагов. Точно таким же материалом были покрыты стены и потолок. Посередине комнаты было возвышение — ложе. На возвышении, под белой простыней, лежал Красавчик. Лоб его был залеплен пластырем. Вокруг Красавчика вудобных креслах сидели несколько человек. Возле ложа стояла женщина — строгий черный брючный костюм, длинные, рассыпавшиеся по спине волосы.

Женщина обернулась на вошедших и… Михаил узнал девушку, на которую ему показала Злата из окна четырехкомнатной квартиры Зигфрида Петруни.

Девушка скользнула по вошедшим холодным, равнодушным взглядом и отвернулась.

— Кажется, я знаю, кто убил администратора Безобразова, — в самое ухо Михаила прошептал Сергей.

ГЛАВА 18

Несколько десантных капсул, возглавляемых капсулой номер семнадцать, прыгнули в небо с посадочной платформы, вынесенной далеко в океан, и на малой скорости сделали круг над столицей Атлантеи Туату. Эриксон по-хозяйски рассматривал город внизу, не переставая удивляться тому, как он изменился. Да и как он мог не измениться за столько лет, прошедших со дня посадки трансгалактического крейсера на планету, названную Землей? Прежде всего, столица необыкновенно разрослась, поглотив территорию, занятую когда-то космодромом. Для «Геи» и «Прометея» по приказу капитана был построен новый космодром — в жерле потухшего вулкана в центре острова, и городу ничего другого не оставалось, как заполнить собой освободившееся место. В Туату проживало сейчас около пятидесяти тысяч человек — почти половина всего населения Атлантеи. Другая половина проживала в городах-полисах — бывших профессиональных городках, основанных давным-давно командами модулей «Геи».

Дворцы в аттическом стиле, один роскошнее другого, с развернутыми великолепными портиками, делали столицу похожей на города из глубокой истории Алдана. Центром Туату стал храм «Посвящение в жизнь». Сейчас там шли приготовления к завтрашнему празднику, к которому Эриксон имел самое непосредственное отношение. Храм был смоделирован «мозгом» «Геи» и являлся почти идеальной копией настоящего «Храма посвящения в жизнь» все из того же далекого прошлого Алдана. Если бы не десантные капсулы, постоянно мелькавшие в вышине, можно было вполне поверить, что время сошло с ума и скакнуло на сотни веков назад. Впечатление это усиливала одежда — в основном короткие, всевозможных расцветок туники, наиболее удобные для климата Атлантеи, которые геяне предпочли слишком многофункциональным, надоевшим комбинезонам. Стопятидесятиметровая бронзовая статуя, отлитая по образу и подобию капитана и установленная в океане при входе в бухту, делала эффект обратного скачка во времени почти абсолютным. Размеры статуи по приказу Эвы Смит были увеличены в три раза против скромных первоначальных пятидесяти метров. Бронзовый капитан, как и задумывал автор — молодой человек с удивительно длинными руками, — был нагим, как бог, не ведающий стыда. Но сам Эриксон стыд ведал и приказал прикрыть многометровое причинное место своей бронзовой копии фиговым листом. Весть о том, что у статуи появится «одежда», всколыхнула народ, и если раньше редко кто смотрел в ее сторону, то теперь взглянуть на обнаженного легендарного капитана — правителя Атлантеи, Великого джада, люди стекались со всех окрестностей и даже прилетали, приезжали, приплывали с материков, куда шагнуло новое поколение геян, осваивая новые территории.

Эриксон не препятствовал исходу молодежи, родившейся на Земле, с острова. Он предвидел подобную ситуацию. Задача была в том, чтобы новые поселения, отстоявшие от Туату на тысячи километров, были его, Эриксона, поселениями, признавая за ним его, Эриксона, единоличную власть.

Была еще одна причина, по которой капитан приветствовал проникновение на материки геян-землян. Они должны были стать естественной преградой для аргунов — племени, которое Великому джаду не подчинялось.

Появление аргунов на материке было окутано тайной. Негласное расследование, проведенное по приказу Эриксона Петром Мейси, результаты которого капитан строго засекретил, показало, что аргуны, скорей всего, это не что иное, как клоны. На это указывали многочисленные косвенные улики. В день нападения гоминидов на Туату исчез один из универсальных роботов. Из медицинского городка, тоже подвергшегося нападению, пропала установка для производства физиологического раствора — ее можно было легко переделать в установку для производства клоновой закваски. Пропало несколько фраг-ментаторов и еще кое-что из медицинского оборудования. Тогда все эти пропажи утонули в длинном списке потерь, но с появлением аргунов становилось понятным, что эти потери были далеко не случайными. Главным доказательством того, что аргуны — это клоны, стала пещера, обнаруженная Петром Мейси. В ее гранитном основании были высечены тысячи ванн для клонирования — углубления неправильной звездообразной формы со специфическим энергорисунком на дне. Ответить на вопрос, кто из членов экипажа крейсера выращивал клонов, было очень просто. Тот, кто умел их выращивать, — Назар Серов! То есть Чаминг!

«Мозг» потерял Назара сразу после того, как тот поднялся в воздух в своей капсуле с посадочной площадки «Дома последней надежды» в день нападения на город гоминидов. Приказ Эриксона арестовать генетика Серова остался невыполненным. Много позже удалось обнаружить только его капсулу. Назар исчез, замолчал и его биком. Капитан понимал, что необходимо бросить все силы на его поиски, но… Все силы он бросил на поиски Беллы, которую увели с собой оставшиеся в живых полулюди-полузвери. Бывшему главному генетику удалось скрыться и — Эриксон в этом был уверен — изменить внешность, а может быть, и пол. Каждый из аргунов мог оказаться Чамингом!

Чрезвычайный совет отклонил предложение капитана провести военную операцию — упреждающий удар — против аргунов. Это вывело Эриксона из себя, и он провел операцию против самого чрезвычайного совета, упразднив его и объявив себя Великим джадом, единоличным правителем Атлантеи. Акция эта, начало которой положил когда-то совет, исключив из своего состава рядовых членов экипажа крейсера, прошла безболезненно, поскольку по большому счету ничего не изменилось. Поменялись только названия. А вольница, основанная на бесперебойно работавших заводах замкнутого цикла, выпускавших все необходимое для беззаботной жизни островитян, осталась. Власть Эриксона, не сдерживаемая волей чрезвычайного совета, казалась чисто символической. Но так только казалось.