Клуб непобежденных - Лиза Гарднер

— Эй, мисс Песатуро, вы пока ничего не вспомнили?

«Клуб» в полном составе исчез за углом, и последний вопрос растворился в холодном утреннем воздухе. Журналистский корпус взял тайм-аут, чтобы перегруппироваться. Потом они снова бросились за Фитцем и Гриффином.

— Кто ведет расследование?

— Каковы будут ваши дальнейшие шаги?

— Правда ли, что настоящий Насильник из Колледж-Хилла все еще гуляет на свободе? Что бы вы посоветовали всем нашим молодым женщинам?

— Брифинг для прессы состоится в четыре часа, — бросил в ответ Фитц. — Всю информацию получите по официальным каналам. Бога ради, мы всего лишь рядовые сотрудники. А ну дайте нам пройти.

Им с Гриффином опять пришлось прокладывать себе путь к машине. На этот раз обоим удалось забраться в «таурус» и захлопнуть за собой дверцы. Репортеры застучали в стекла. Фитц дал газу.

Ничуть не сомневаясь, что этот коп из городской полиции способен переехать их, репортеры наконец осадили назад. Фитц, съехав с тротуара, порылся под ногами в поисках пузырька с пилюлями от изжоги. Гриффин не отказал себе в удовольствии подхватить с приборной доски последний номер журнала «Пипл». Наверняка Фитц уже заполнил половину кроссворда.

— Вам подложили свинью, — дружелюбно заметил Гриффин.

Фитц открыл свой пузырек и громко захрумкал.

— На данный момент нам всем подложили.

— Мне — нет. У меня всего лишь труп предполагаемого насильника. Так же как и вчера.

— Не дурите вы сами себя. Эдди невиновен — всем нам кинули подлянку. Женщин прижмут за оказание давления на следствие. Нас — за то, что мы произвели арест. Генерального прокурора — за то, что сфабриковал дело. Судебных исполнителей — за то, что не обеспечили должную безопасность перевозки своих подопечных. А вас, счастливчиков из полиции штата, — за то, что вовремя не вмешались и не помешали нам облажаться. Вот так.

— Вижу, вы оптимист, не правда ли, Фитц?

— Испытанный и честный. Проклятое дельце. — Лицо Фитца выглядело еще более изможденным. — Проклятое дельце...

Гриффин понимал его. Он замолчал, давая возможность Фитцу прийти в себя, пока они бесцельно ехали вокруг Федерал-Хилл.

— Доктор Но, — нарушил молчание Гриффин.

— Какой доктор Но?

— Сорок восемь по вертикали. Фильм о Джеймсе Бонде из четырех букв: «Др. Но».

Фитц пробурчал что-то, пошарил вокруг нагрудного кармана рубашки и вручил Гриффину ручку.

— Я польщен. — Гриффин заполнил клеточки.

— Вы ездили к дому Хейз, — сказал Фитц. — Сегодня ночью.

— Да, я был там.

— Зачем?

— Патрульный полицейский услышал сообщение по селектору и дал мне знать. Я решил: что бы ни происходило возле дома Джиллиан в день убийства Комо — оно не сулит ничего хорошего.

Фитц посмотрел на него:

— Вы только что назвали ее Джиллиан.

— Мм... да.

— Я еще не встречал сотрудника полиции штата, который, работая над делом, не адресовался бы к человеку официально. Помилуйте, ваши парни не обращаются по именам даже друг к другу. Вы словно братия чертовых морпехов.

— Выходит, я — паршивая овца?

— Не берите в голову никаких ложных идей, Гриффин. Дельце довольно грязное.

— Она вам так нравится, Фитц?

Вместо ответа Фитц сердито зарычал и крепче сжал баранку.

— У меня сегодня действительно скверный день!

— Оба мы лаем не на то дерево, — одобрил его Гриффин. — Вы когда-нибудь спрашивали Джиллиан Хейз, что она думает о людях нашей профессии? Она отнюдь не восторженная поклонница знаменитостей. Насколько я понимаю, она в изрядной степени считает нас некомпетентными недоумками, на совести которых по крайней мере смерть ее сестры. Отсюда и ее абсолютная открытость, и искреннее желание с нами сотрудничать.

Фитц опять буркнул что-то, и Гриффин расценил это как частичное признание правоты Джиллиан.

— Серийное преступление — самое худшее, что можно придумать, — пробормотал после паузы Фитц. — Чем дольше оно тянется... тем больше количество жертв... Да, похоже, скоро я буду радоваться, обнаружив утром свои штаны. Подозреваю, что в ближайшее время, кроме них, я мало что обнаружу, будь оно все неладно.

— Вы выкладываетесь на всю катушку, — утешил его Гриффин. — Трудно требовать от сыщика большего.

Фитц снова заворчал:

— Этот инцидент во владениях Джиллиан... как по-вашему, это была просто чья-то гнусная выходка? Какой-нибудь хулиган-подросток с баллончиком и без мозгов в голове?

— Мне-то откуда знать? Вызов поступил в полицию Ист-Гринвича, вас надо спросить.

— Не смейте злить меня, Гриффин. Особенно после сегодняшней ночи.

Гриффин задумался.

— Не знаю, — ответил он наконец и тут же поднял руку, чтобы упредить раздраженную воркотню Фитца. — Действительно не знаю. Краскораспылитель, граффити... все вроде говорит в пользу версии о хулиганстве. Но отключение сенсорных лампочек...

— Я тоже подумал об этом.

— Когда вы подростком собирались забросать чей-нибудь дом яйцами, вы разве вывинчивали лампочки перед входной дверью? — пожал плечами Гриффин. — Тем более что ночью все равно не смогли бы этого сделать. В тот самый момент, когда кто-то приблизился бы в темноте, лампочки включились бы. Значит, все было проделано раньше, еще днем, когда нельзя заметить, активизированы огни или нет.

— Стало быть, налицо преднамеренность. Предварительное планирование.

— Для мальчишки слишком уж умно.

— Черт!..

— Теперь моя очередь. Не для протокола, только между нами. О чем вы подумали прошлой ночью?

— Дьявол, я слишком хотел спать, чтобы думать. — Фитц устало потер лицо, затем запоздало схватился за рулевое колесо, потому что машину едва не занесло.

— И кроме того, все еще остается улика в виде ДНК.

— Да, вот что меня и донимает. Будь дело построено просто на косвенных уликах, только на том факте, что он работал в Центре переливания крови и встречался с жертвами, тогда конечно...

— Быть может, вы поспешили.

— Возможно.

— Но у вас была улика в виде результатов анализа ДНК.

— У нас был стопроцентный результат анализа. После нашей с вами вчерашней дискуссии я вернулся в этому вопросу. Поднял старый отчет. Поскольку это криминальное дело имеет статус особой важности, к нему было приковано пристальное внимание. Поэтому мы, вдобавок к анализам, проводимым министерством здравоохранения, отослали пробы и в независимую лабораторию в Виргинии. Оба результата сходятся. Пробы, полученные от Эдди Комо, соответствуют всем четырнадцати образцам, взятым с простыней на местах преступлений и с тел женщин. Вероятность того, что есть еще носитель ДНК, обнаруженной на местах изнасилований, составляет один к тремстам миллионам из всего населения Земли. Это чертовски убедительно, если вас интересует мое мнение.

— По мне, это тоже звучит весьма неплохо, — согласился Гриффин. — Женщины это знают?

— Д'Амато точно знает. Это он отсылал образцы на независимое исследование. Кроме того, это должно было стать краеугольным камнем обвинения. Вероятнее всего, он обсуждал это с ними.

— Значит, они искренне убеждены, что насильником был именно Комо.

— Эй, послушайте, я тоже убеждена, что он был насильником.

— А это означает, что мы опять получаем превосходный мотив для убийства.

Фитц перевел дух.

— Мне тошно это слышать.

— Еще бы!

— Ну что за долбаное дельце, а? Вы заставляете меня сомневаться в моих же собственных потерпевших, а пресса заставляет меня сомневаться в самом преступлении. Мне все это не нравится. Это совершенно не соответствует характеру полицейской работы. Вы собираете улики, соединяете их в гипотезу, выстраиваете дело, а затем арестовываете подозреваемого. Вот и все, на этом ваша миссия заканчивается. Эдди Комо жив... Черт, да это все равно что оказаться на сеансе черной магии.

— Я тоже не в большом восторге от происходящего.

— Думаю, здесь действует сообщник, — отрывисто заявил Фитц.

— Эдди проболтался?

— Да. Это выглядит наиболее правдоподобно. Может, Таня по-своему и права, возможно, она всегда видела Эдди только с хорошей стороны, этаким пай-мальчиком. Но нам достоверно известно, что существовал также и плохой мальчик Эдди, который, помимо посещения пункта видеопроката «Блокбастер», делал в ту ночь и кое-что другое. И вот мы видим, что нехорошему мальчику Эдди приходилось ходить по лезвию бритвы, ведя двойную жизнь. И возможно, этот нехороший парень Эдди также испытывал потребность обсудить с кем-то свои похождения. С какими-нибудь другими плохими парнями, о которых, держу пари, Таня даже не знает.

— Значит, Эдди Комо вел двойную жизнь.

— Не он первый. И тогда все сходится.

— Верно, — кивнул Гриффин.

— Теперь давайте рассмотрим вот что. Предположим, один из его дурных приятелей провел весь последний год, смакуя те рассказы, что слышал от Эдди. Может, он даже купил пару-тройку журналов по садомазохизму и здорово подсел на грязное порно. Однако по прошествии года все это его уже не прикалывает, не вызывает былого возбуждения. И вдруг, в один прекрасный день, он включает «Новости» и — ба! — узнает, что Эдди Комо убит. И тогда в его голове рождается адский план. Он способен это сделать. Он все знает от Эдди, так почему бы и нет? Он сам станет Насильником из Колледж-Хилла, и никто ничего не заподозрит. Почерк указывает на Эдди, а Эдди не может ничего опровергнуть, потому что он мертв. Эдди не способен даже сказать: «Да, я поделился опытом с таким-то и таким-то», — потому что, опять-таки, Эдди мертв. Это превосходное прикрытие.