Я не сдаюсь... - Александр Авраменко

Острый взгляд заставил пожалеть о брошенных словах.

– Хм… Догадливый? В разведку. Но не в дальнюю. Всего сорок лет. И назад.

– Вас понял, господин майор!

– Скляренко. Майор Скляренко. Старший помощник на «Хантере». С командиром познакомитесь на борту…

Ричард долго не мог прийти в себя, сидя на койке выделенной каюты. Командиром оказалась женщина. Мало того что красивая, так ещё и молодая. Чуть ли не его ровесница. И полный борт яйцеголовых. То есть учёных. Мужчины, женщины. Какие-то разболтанные, вихлястые. Одним словом, гражданские… Динамик над головой пробулькал:

– Предстартовая статическая.

Королёв торопливо расстегнул форменные брюки, сбросил с ног ботинки и улёгся в койку.

– Отсчёт старта: пять, четыре, три, два, один…

Хриплый рёв маршевых моторов, затем – перегрузка. Пока не очень сильная, максимум три «ж», потом больше. Он хотел усмехнуться, представив себе, каково приходится этим гражданским раздолбаям у себя в каютах, но лицевые мышцы не слушались. Между тем двигатели помаленьку начали умолкать, что означало о выходе из атмосферы. Лихо! Хорошая машинка! Раньше по полчаса дерьмо из тюбика лезло, а на этом охотнике – всего десять минут – и уже на высокой орбите. Вновь булькнул динамик:

– Форсаж через три, две, одна, зеро!

В глазах потемнело, на грудь навалился непереносимо тяжёлый мягкий великан, и тут же всё успокоилось, а тело стало лёгким, словно пушинка. Именно так стандартная сила тяжести воспринималась организмом после стартовых и разгонных перегрузок…

– Второй лейтенант Королёв, зайдите в третий трюм…

Рич матерился. Впрочем, про себя. Поскольку ругаться при молодых и симпатичных лаборантках профессора Ноймана было как-то не по-армейски. Начать с того, что старик Эгерс действительно ему удружил… Порекомендовав с очередной миссией. Только вот не учёл того, что миссия эта оказалась разведывательной. Росский тяжёлый охотник «Хантер» должен был посетить давно забытую Солнечную систему и выяснить, как обстоят дела на материнской планете. А второй лейтенант Королёв обязан был охранять этих вот учёных от тех, кто остался на материнской планете. От людей. Причём так, чтобы не дай бог кто-нибудь из ассистенток не сломал накрашенный ноготок…

Парень двое суток не вылезал из трюма, приводя в порядок выделенный экспедиции катер. Затем начались дни одурения от ничегонеделания, поскольку «ТО» до Земли было идти почти тридцать суток. Спасало только наличие достаточных запасов спиртного и одна из отзывчивых не в меру лаборанток, которая не могла обойтись без мужчины больше, чем двенадцать часов. Впрочем, к концу перелёта Рич нашёл возможность избавиться от назойливой красавицы, перебравшись жить в свой «ТР-20»…

…Он стоял возле люка, сжимая в руках верный «нокк» и зорко осматривая окрестности с крыши остроносой машины. Яйцеголовые копошились внизу, на оплавленной стеклянной равнине, беря пробы грунта, что-то обсуждая на своей волне. Их разговоры лейтенанта не интересовали. Да и о чём можно трепаться, находясь в бывшем эпицентре ядерного взрыва? Впрочем, это их проблемы. Военный свою точку зрения на это сумасшествие высказал…

Глава 40

– И это праматерь человечества?!

Рич смотрел на данные спутниковой разведки. Голографии показывали всю изуродованную ядерными проплешинами поверхность планеты. Он потёр щёку ладонью, как всегда делал, когда нервничал.

– Как они могли докатиться до такого?!

Профессор Нойман, старый пердун, почему-то задёргался:

– Вы, лейтенант, не знаете, о чём говорите! На Земле тогда обитало несколько субрас. Отличающихся по менталитету друг от друга больше, чем мы от россов. Наш вид был наиболее развит технически и социально, в результате чего окружающие нас существа и начали эту войну. Обыкновенная зависть, а какой страшный результат?! Вот к чему приводит война людей с людьми! Запомните, лейтенант! – И с размаху воткнул сигарету прямо в один из снимков. – Здесь была могучая, великая цивилизация! А теперь?! Мы уже сутки прослушиваем антикварный радиодиапазон, и ни одного сигнала! Наши сканеры не улавливают никакой энергетики! Только огромные заражённые пустыни на месте бывших атомных станций. Вы представляете, офицер – ничего! Ничего из того, что создали наши предки! И всего – за пятьдесят лет! Полста неполных лет! Только костры, примитивный открытый огонь! Я не удивлюсь, если сейчас на нашей праматери-планете люди бегают с каменными топорами и поклоняются развалинам древних городов, словно богам!

– Богам?

– Да, богам!

– Вы говорите страшные вещи, профессор. Впрочем, у меня чёткий приказ – выполнять все ваши распоряжения. Если вы готовы, то выбирайте квадрат для посадки.

Рич крепче стиснул штурвал затянутыми перчатками кистями рук. Немного помедлив, толстый палец профессора ткнул в экран:

– Сюда. Сканеры фиксируют здесь большое количество очагов.

– Понял…

…– Итак, Ричард Королёв, что вы можете сказать в своё оправдание?

– Я прошу трибунал подойти к вопросу без предвзятости и по законам справедливости.

– Трибунал учтёт ваше заявление, подсудимый. Прошу всех встать – члены суда удаляются на совещание.

В зале громыхнуло, все, кто набился в тесный служебный зал, вскочили со своих мест. Рич невольно ухмыльнулся – кому-кому, а ему в арестантской клетке места хватало с избытком. Члены военного трибунала вышли из зала, и он опять расположился на жёсткой скамье подсудимых…

…Королёв отшвырнул в сторону разбитый автомат, захваченный у кого-то из убитых им аборигенов, и рванул висящий на клетке замок. Тот не выдержал силы псевдомышц и хрустнул, лейтенант ворвался внутрь – поздно… Два скорченных истерзанных женских тела в углу, распростёртые на грязной соломе. И всё. Остальные – трое лежат возле брёвен, на которых им отрубили головы и конечности. Один – висит на стальном штыре, словно цыплёнок на вертеле. А эти лаборантки – наверное, их изнасиловали все мужики, которые были в этом поселении… И плевать на то, что больше живых здесь не осталось. Факт остаётся фактом: он зря выполнил требование профессора и отпустил учёных одних. Им, видите ли, захотелось наладить контакт с местными… А то, что местные могут и не желать такого вот знакомства, этим яйцеголовым даже в голову не пришло. Привыкли у себя на Кассандане! Мать их, к дракону Ри… А теперь голова Ноймана украшает самую высокую точку замка, его ассистенты мужского пола жестоко убиты после множества нечеловеческих пыток, а помощниц женского пола поимело не меньше сотни человек. Да, он, рейнджер, вытащит их отсюда, но что толку от мёртвых?! Смахнул с плеча кровь, наклонился над женщинами – тоже мертвы… Он опоздал. И никому нет дела, что он перебил всех врагов. Главное – учёные, вверенные ему под охрану, убиты. И второй лейтенант НЕ ВЫПОЛНИЛ приказ…

– Итак, вы утверждаете, что подчинились приказу покойного профессора оставаться в лагере. Это подтверждается записью в чёрном ящике. Но почему вы не прибыли сразу после получения сигнала о нападении?

– Сигнала не было, высокий трибунал.

– По нашим данным – такой сигнал был подан одной из ассистенток сразу, как только аборигены набросились на профессора. И потом, нам непонятно, почему вы исполняли приказы профессора Ноймана, гражданского лица.

– Ложь, ваша честь. Иначе бы мой шлем зафиксировал сигнал. Это ответ на первый ваш вопрос. И второе – у меня был приказ командира корабля полковника Николеску, ВЫПОЛНЯТЬ все приказы Ноймана.

Судьи переглянулись. Затем старший из них, полковник в чёрном мундире СБ наклонился к транскодеру и что-то произнёс, отключив внешние микрофоны. Дождался ответа, выслушал, вновь включил динамики.

– Экспертиза подтверждает ваши слова, арестованный. Ваш шлем никаких сигналов не принял. Но приказ полковника Николеску не подтверждён. Она утверждает, что ваши слова – ложь.

– Я не лгу, ваша честь. Приказ был отдан и зафиксирован в бортжурнале корабля.

– Никакого приказа в бортжурнале ТО «Хантер» нет. Зачем вы уничтожили всех людей в том лагере?

– Людей, ваша честь?

Ричард поднялся со скамьи.

– Я не уверен, что это были люди…

В зале наступила гробовая тишина, и он продолжил:

– Я не думаю, что люди могут ТАК поступить с людьми… Всех мужчин долго и изощрённо пытали, стараясь причинить как можно большие муки. Просто из любви к садизму. Они ничего не хотели узнать, да и что могут сказать им такого важного эти учёные, не имеющие ни связей ни родственников на Земле? Они просто наслаждались убийством…

Я посчитал, что они не могут называться людьми, а являются ЧУЖИМИ, притворяющимися нами и принявшими наш облик. И посему поступил с ними так, как поступают с ЧУЖИМИ. Поэтому и убил их всех, до последнего, и готов понести за это наказание…

– Трибунал удаляется на совещание…

Рич сидел на скамье, опустив голову и сжав кулаки. На бесстрастном лице не отражалось никаких эмоций, кроме усталости. Безмерной усталости. Тридцать дней полёта на хлебе и воде в карцере охотника. Два месяца беспрестанных разбирательств в военной тюрьме. И вот – трибунал, который идёт уже почти шестнадцать часов…