Игра в чужую жизнь - Елена Гриб

— Значит, это ты придумала паука и медведя? — гвардеец старался скрыть недоумение.

— Я тогда думала, как бы нечто такое не вылезло из кустов — и оно появилось, понимаете? Это все ложь насчет совести! Тот, кто сюда попадает, оказывается в плену собственных страхов, ведь он вспоминает свои прегрешения, и они тут же напоминают о себе. Убийца или насильник не ждет, что его жертва придет к нему и сообщит о прощении, верно? Он ждет возмездия — оно приходит. А потом появляется добрый бог и помогает заблудшей душе освободиться от груза совести. Как мерзко!

— Но почему? — удивился метаморф. — Виновник наказывается собственным воображением. По-моему, это справедливо.

Лин возмутилась:

— Справедливо?!! А как быть с теми, кто ничего плохого не совершил, но кому на каждом шагу мерещатся кошмары? Вдруг кто-то в детстве разбил мамину любимую чашку и до сих пор этим мается? Представь — попадает он за Стену, а тут давно покойная мамочка с ремнем! И пусть этот Он снимет груз с души, неприятный осадок останется на всю жизнь! Человек будет думать: вдруг именно та чашка была самим смыслом жизни его родительницы? Настоящим преступникам, наоборот, проще: они получили прощение — и могут планировать следующее, зная, что всегда можно прийти сюда, немного испугаться и очистить совесть. Да ладно, чего там далеко ходить — вот если бы я, попав в свою душу, как утверждали жрецы, решила найти в ней саму себя? Учитывая то, что я помню свой мир, мы бы пяти минут здесь не продержались, ведь эти создания фантазии вполне материальны. И Он бы не помог, поверьте. Просто не успел бы помочь. Поэтому мне здесь не нравится!

— Как по мне, все довольно сносно, — Марк, недолго думая, заглянул в ближайший кувшин. — Эй, почему тут пусто? — огорченно спросил он.

— А что ты хочешь? — с улыбкой поинтересовалась девушка.

— Красного из Ландара, большую пенную ванну, пару красоток для компании и мягкую постель на всякий случай.

— Всего-то? — притворно удивился Кари.

— Остальное пожелай сам! — великодушно разрешил гвардеец и, не удержавшись, рассмеялся.

А затем плюхнулся в ванну, которую Лин мстительно придумала прямо под ним. Рядом с Марком заплескались три девицы кукольной красоты.

Кари тронул девушку за плечо:

— Наверно, нам стоит отойти?

— Только недалеко, хорошо? Вдруг сюда прибудет Геданиот со своими фантазиями?

Вскоре их догнал запыхавшийся гвардеец, с которого ручьем стекала вода.

— Эт-то ч-что т-так-кое, д-дет-тка? — клацая зубами, возмутился он.

— Это называется — «Поосторожнее с желаниями, они порой сбываются!», понял? Проще говоря, ты получил все, чего хотел! — давясь смехом, ответил метаморф.

Марка такое положение вещей не удовлетворило.

— Чего хотел?!! Они ж холодные! Холоднее покойниц! Ледяные! Лин, я не понял, в чем заключался юмор! Нет, то, как они за меня дрались, выглядело очень забавно, но лучше бы победили те, первые! Э-э-э, что случилось? Морозная пятерка была не твоя, да?

Ответ не требовался. Их окружили четыре прекрасные беловолосые девушки, пятая же скользящей походкой выступила вперед. Она чем-то неуловимо отличалась от своих подруг, хотя внешность у всех пятерых была схожая: молочно-белая кожа без единой кровинки, черные брови и ресницы, ярко-алые губы, широкие светло-голубые платья.

— Вы забрали мою добычу.

Лин вздрогнула. Точно так же, ровно и без эмоций, говорили Шумени и Димап, жрецы Его Храма.

— Здесь нет добычи, Снежа, — спокойно возразил Кари.

Девушка удивилась — откуда он знает ее имя?

Беловолосая тоже поразилась:

— Ты меня знаешь?

— Все Изначальные слышали о Пленнице Грез.

— Изначальные… Странно, что вы еще не ушли с этого проклятого мира… Но человек, который стоит рядом с тобой — не Изначальный, и с ним ты не связан клятвой. Вспомни договор. Он — мой.

— Извини, — в голосе метаморфа звучало сожаление, — я помню договор, однако ты его не получишь. Мир изменился, Снежа. В нем появились новые боги. Даже у нас рассказы о Пленниках превратились в сказки, и я не предполагал тебя увидеть. Теперь здесь правит Он, не забывай.

— Он? Безымянный дикарь, искренне уверенный в своей избранности! Да, Ему нравится помогать червякам, замученным собственной извращенной фантазией, но только тем, кто не представляет интереса для меня. Таких большинство, поверь! Вспомни сказки, Изначальный. Здесь я — истинная владычица! Последний раз предлагаю: отдайте мою добычу. Иначе… Ты знаешь, чем обернется неповиновение.

Кари нахмурил лоб, что-то прикидывая, и Лин поняла: он не станет сопротивляться. Проследить ход его мыслей было нетрудно: хранитель защищает принцессу, а не второго хранителя. Кажется, Марк это тоже осознал и инстинктивно передвинулся ближе к беловолосой.

— У нас равные возможности, — попытался возразить метаморф.

Пленница Грез обидно расхохоталась:

— Ты сравниваешь меня с девчонкой, впервые почувствовавшей силу? Это даже забавно. Устроим поединок? Если вы сможете выйти за пределы прямоугольника, по краям которого стоят мои сестры, преследовать вас я не буду. Если нет — ты уйдешь с моего пути. Согласен?

— Лин? — негромко спросил Кари.

Она кивнула и вышла вперед.

— Подай знак, — приказала Снежа.

Метаморф долгим взглядом посмотрел на Лин, словно прощаясь, и взмахнул рукой.

Вокруг девушки тут же образовался круг из двенадцати лохматых дикарей, каждый из которых сжимал в руках громадных размеров дубину, усаженную железными шипами. Вместо одежды их тела укрывали невыделанные шкуры каких-то зверей, источавшие тошнотворный запах, в волосах торчали мелкие кости, на шеях висели ожерелья из ракушек. Половина этих созданий носила на поясе отрубленную человеческую руку, вторая половина — голову с вырезанными глазами. Кажется, на «украшениях» копошились насекомые и черви. Лин почувствовала тошноту.

Дикари дружно подняли дубины и так же слаженно начали опускать их ей на голову. Девушка вдруг осознала: происходящее — не соревнование, а бой. Щадить ее беловолосая не будет, так чего церемониться?

С неба слетели двенадцать огромных птиц, подхватили мерзкую «добычу», а в сторону Снежи полетела сеть — и Лин провалилась в глубокую яму, из стенок которой, извиваясь, выползали змеи. Сверху донеслось насмешливое:

— Так просто меня не одолеть! Я играю в эту игру почти с рождения и умею отражать любую атаку! Сдавайся, и проваливайте с метаморфом отсюда!

«Я тоже на фантазию не жалуюсь!» — со злостью пробормотала девушка, сосредотачиваясь на происходящем. По змеям прошелся огненный шар, дно ямы поднялось, сравниваясь с поверхностью, Лин торжествующе улыбнулась… И тут же мелкий зверь, похожий на гиену, вонзил зубы в ее ногу. Кровь была настоящая, боль — тоже. Из глаз непроизвольно потекли слезы. Забыв обо всем, она схватила руками пятнистую голову, пытаясь разжать сомкнутые челюсти, и начала захлебываться в болоте, появившемся на месте каменистой почвы. Зловонная жижа плеснула в рот, склизкая трава залепила ноздри… «Да помогите ж хоть кто-нибудь!» — но кричать означало проглотить очередную порцию тины.

Нет, захлебнуться ей не позволили. Трясина исчезла. Теперь девушка была привязана к столбу, у подножья которого занимался хворост. Дым выедал глаза, высушивал пропитанную грязью одежду, превращая ее в подобие доспехов. Пламя понемногу набирало силу, нестерпимо поджаривая ноги. Сквозь сизую дымку виднелись колеблющиеся фигуры парней, прикованных к утесу. Утесу? Откуда он здесь… Лин застонала, вспомнив о возможностях Снежи. Белая рубашка Кари стала сплошь буровато-красной, несколько темных пятен выделялись и на одежде Марка…

«Они понадеялись на меня! — с горечью подумала она. — А когда я не справилась, бросились на помощь. Мне… Не принцессе, ведь это уже не тайна. Подруге, растерявшейся, как дитя малое перед гостями. Жалкая слабачка!..» — Снежа внезапно рухнула на землю, как подкошенная. Но картинка успела смениться еще раз.

Несколько хижин, укрытых пальмовыми листьями, стоят полукругом. Высокие костлявые аборигены медленно, словно во сне, снуют между ними. В центре селения горит огромный костер, куда две старухи неторопливо подбрасывают дрова. Над костром висит приличных размеров котел, вокруг которого сидят голые дети, ожидая еду. Им все равно, что «первое», оставляя за собой грязные разводы, довольно живо барахтается в горячей воде, стараясь вылезти, но покатые стенки и скользкие края позволяют лишь высунуть голову наружу и тут же съехать обратно, на дно.

Беловолосая не подавала признаков жизни, или, вернее, сознания. Ее сестры покинули свои посты, склонились над ней… Затем подхватили предводительницу на руки и понесли прочь. Криков девушки они будто и не слышали.

Температура воды тем временем неумолимо приближалась к точке кипения. Старухи все резвее подбрасывали хворост, у ребятни появились в руках костяные ножи…