Terra Mirus. Тебе не кажется - Наталья Борисовна Русинова

— Довелось и на линии огня побывать, хотя, нас, ученых старались не отправлять в самое пекло, мы ценнее были на заводах. В первом бою снаряд как взорвался рядом, так я думал — насовсем оглох, три дня ничего не слышал, а потом потихоньку, потихоньку… На войне только дурак ничего не боится, но дело наше правое было, Родину мы защищали. Это осознание и помогло собственный ужас в ежовых рукавицах держать. А после войны ушел я с головой в работу. Клеймо вредителя с меня сняли, даже наградили за героизм. Только нет в том героизма, чтобы бомбами и ракетами пуляться, вот что я вам скажу. Одного взрыва хватает, чтобы целый отряд уничтожить… или целую деревню. Мощь такая, что страшно становится — а вдруг выйдет из-под контроля? Поэтому, когда нормальным делом занялся, наконец-то облегчение наступило, — Василий Иванович доковылял до лавочки и медленно присел, опираясь на сиденье рукой.

Индра с Алисой тут же примостились у него по бокам.

— А какое дело было нормальное? — почему-то шепотом спросил сокол.

— Тоже ракеты, — ответила с другой стороны Алиса. — Только другие, самые интересные. У мамы книжка в тайнике дома лежит, я ее обожаю перечитывать! Ее дедушка Вася с товарищами написал.

— Ты ж моя птичка, — растроганно заулыбался дед. — Да, когда-то этими ракетами бредили несколько поколений детей. Все ждали, что построим мы лучший мир, а потом соберемся и полетим…

— Куда? — не понял Индра.

— К звездам, дружок! Мы разрабатывали такие ракеты, чтобы до Луны долететь могли. А потом и космический корабль придумали. Была же мечта у человечества ближайшие планеты превратить в пригодные для житья и заселить. Да только потом власть в стране сменилась, кризисы экономические поперли один за другим, проекты закрывали из-за их дороговизны. До Луны и Марса только добраться успели. А потом и мракобесие нынешнее наступило. Все наши научные достижения похерились, лишь в голове знания и остались. Ну и в спрятанных книгах еще, до которых мракобесы не добрались.

Василий Иванович снова замолчал, глядя в небо. Оно раскинулось над городом голубым куполом, кое-где украшенным клочками перьевых облаков.

— Но, знаете, я не теряю надежды, что однажды вся эта коллективно оболванивающая дрянь закончится, как страшный сон. И люди полетят-таки к звездам. Я уже умру, пожалуй, к тому времени, а вот вы доживете. Может, и полетите тоже, — подмигнул он парню, смотревшему на старика, как на сошедшего с небес волшебного героя.

— Может, и полетим, — тихим эхом отозвался сокол. — Я бы полетел. Легенды гласят, что на звездах живут древние боги. Вот бы посмотреть хоть одним глазком!

— Ты еще и легенды знаешь? — оживился старик. — И книжки читаешь, небось? Про гору Олимп, про титанов, про героев и чудовищ? Их запретили сейчас, правда, но люди порой хранят дома по тайникам.

— И эти тоже, — тактично обошел опасный вопрос Индра. — В детстве читал, хорошо запомнил.

— Хорошая штука — мифология, все в ней про древних и их верования узнать можно, — одобрил Василий Иванович. — Только к реальности, конечно, она никакого отношения не имеет. Звезды, сынок, это раскаленные газовые или плазменные шары. Температура на них такая, что человеку и представить трудно. Поэтому и жить там невозможно даже богам…

Так и прошли они, с перерывами на отдых на лавочке, три круга. Старый ученый взахлеб рассказывал о белых карликах и красных сверхгигантах, о Млечном пути и других галактиках, о кометах и астероидах, о черных дырах, около которых время течет не так, как везде, и о многом другом. Алиса поглядывала на Индру, не без удовольствия наблюдая, как заносчивый, хоть и очень добрый мальчишка впервые за эти дни ведет себя тише воды, ниже травы, жадно слушая речи Василия Ивановича. Причем, видно же, что практически ничего не понимает, но слушает, как завороженный. Может, предложить ему вечером полистать книгу про звезды? Ему наверняка понравится, а непонятные термины папа объяснит.

У крыльца старик тепло попрощался с детьми и ушел к себе, напомнив Алисе, чтобы в следующий раз взяла с собой тетрадки. Пригласил он в гости и сокола, если тому будет интересно еще послушать про космос и тайны Вселенной — те, которые научно доказаны.

Вредные бабки с лавочки к их возвращению испарились — не иначе как испугались, что выцыганенный у Мишки шоколад придется вернуть. Алиса отдала несчастному пареньку свою сладкую плитку, завернутую в шуршащую фольгу. Мишка повеселел и тут же принялся жевать подарок, пока других желающих с намеками, что надо делиться, не подкатило.

— Я сегодня узнал о строении мира больше, чем за всю предыдущую жизнь, — признался Индра, когда они снова присели у колясок на бордюр. — И это удивительно, хотя, верится с трудом. В нашем мире Солнце — бог. И никто не может до него долететь. У смельчаков из древних времен, дерзнувших нарушить это правило, просто сгорали крылья, и они сами вспыхивали, и падали на землю, обожженные до неузнаваемости. Я раньше думал, что это наказание такое, от бога. А теперь вот думаю: а не потому ли обгорали, что Солнце — это на самом деле раскаленный газовый шар, и приблизиться к нему в принципе невозможно?

— Василий Иванович опять любимую тему завел? — покачала головой Илона, но было видно, что ей самой интересно. — Опасно все это нынче обсуждать… Но скажу, пока лишних ушей нет — скорее всего, они не пролетали даже через атмосферу, в ней и сгорали, пока пытались преодолеть земное притяжение на сумасшедшей для человека скорости. А если вдруг получилось бы — на пути к Солнцу безжизненный и холодный космос, там ни воздуха, ни тепла. Задохнуться можно с гарантией за пару минут. Вряд ли наш и ваш миры в этом плане сильно отличаются, дышим-то одним и тем же кислородом.

— Зато белобрысые как-то же долетели со звезд, — сокол перешел на шепот, оглянувшись вокруг. — Значит, где-то еще есть миры, подобные нашим и вашим?

— Хороший вопрос, — Алиса почесала затылок. — Надо у папы вечером спросить, он все знает…

— А чтоб тебя приподняло, да шлепнуло лживой черепушкой об землю! — вдруг раздалось от столика с домино.

Старики громко оспаривали чей-то выигрыш. Илона уже напряглась и хотела вмешаться, но конфликт также быстро стих, как и начался. От стола, швырнув кости на деревянную поверхность, отъезжал на инвалидной коляске дядька Геннадий с первого этажа общего корпуса. Ворчливый и нелюдимый, он занимался починкой вышедших из строя механизмов, тех же колясок, чайников и тостеров, и слыл среди проживающих мастером на все руки. Сейчас он