Дело Джен, или Эйра немилосердия - Джаспер Ффорде

Но аэроплан еще не закончил свое выступление. Самолет вошел в крутое пике, набрал скорость и почти вертикально вышел с левой стороны моста. Пилот повернулся в нашу сторону, зацепив кончиком крыла верхушку березы. «Студебеккер», набитый голиафовцами, рванулся было за самолетом, но резко затормозил, когда самолет скользнул навстречу. Пилот накренил самолет влево, чтобы Ахерон лучше видел цель. Вскоре черная машина превратилась в решето и ухнула в кювет. Я резко нажала тормоз – передо мной вынырнул еще один «студебеккер». Ахерон расстрелял и его, этот врезался в низкую стену у моста. Самолет еще раз прошел точно надо мной. Гейнсборо болтался так низко, что ударился о капот машины. Люди Дэррмо вяло отстреливались.

Я вдавила газ и рванула в преследование, мимо расстрелянных машин, через мост. Перед нами была прямая дорога, а самолет Аида летел против слабого ветра; если повезет, мы его перехватим. В конце дороги была развилка и ворота. Самолет летел к ним. Безотказэн нервно покосился на меня.

– Как мы проедем?

Вместо ответа я выхватила пистолет и прицелилась в ворота. Два выстрела прошли мимо, три попали в цель. Петли рассыпались, ворота упали. Я направила машину в поле. Гулявшие там коровы просто обалдели. Самолет по-прежнему летел впереди, и хотя мы и не догоняли его, но и не отставали.

– Преследуем самолет преступника, направляющегося, уй, кажется, на восток, – проорал по рации Безотказэн.

Мы сейчас могли думать только о самолете. Хотя неподалеку наверняка находился полицейский вертолет, он был слишком медленным для перехвата.

После слалома между коров по пологому склону мы добрались до другого края поля, где к воротам как раз подъезжал в своем «лендровере» фермер. Когда он узрел, что прямо на него несется заляпанная грязью спортивная машина, он изрядно перетрусил, но ворота все же открыл. Я резко повернула руль вправо, вырвалась на дорогу, некоторое время тащилась одним колесом в кювете, наконец выровняла машину и прибавила газу. Теперь мы мчались под прямым углом к нужному направлению. Следующий поворот налево вел к ферме; туда мы и свернули, распугав по дороге кур. Нужно было найти выезд в поля.

– Ферма Холликрофта! – заорал в рацию Безотказэн, чтобы те, кто интересовался нашей погоней, не чувствовали себя брошенными.

Я нашла выезд через сад, огороженный колючей проволокой, – черт, на машине осталось пять глубоких царапин. По траве мы поехали быстрее, подпрыгивая на прошлогодних закаменевших рытвинах. Дважды машина цепляла брюхом за землю, но, по крайней мере, мы продолжали двигаться. И даже догнали самолет, но тот вдруг резко свернул влево. Я тоже. Мы въехали в лес по подвернувшейся просеке. Сквозь ветви я видела самолет над нашими головами.

– Четверг! – проорал Безотказэн, перекрывая рев мотора.

– Что?

– Дорога!

– Дорога?

– Дорога!!!

Мы выскочили на дорогу на полной скорости и аж взмыли в воздух. Машина приземлилась косо и врезалась боком в заросли ежевики. Мотор заглох, но я снова завела его и, разгоняясь, помчалась вдогонку за самолетом. Лес кончился. Самолет опережал нас всего на сотню ярдов. Я еще прибавила газу. Мы вломились на следующее поле, прорвались сквозь траву и почти поравнялись с самолетом, который по-прежнему летел против ветра.

– Четверг!

– Что еще?

– Мы несемся прямо в реку!

Чистая правда. Справа и слева до горизонта и не более чем в полумиле перед носом нам преграждал путь широкий Северн. Ахерон летел в Уэльс, за границу, и тут мы были бессильны.

– Держи руль! – взвыла я.

Безотказэн нервно поглядывал на приближающийся берег. Мы летели по ровной местности со скоростью около семидесяти миль, вскоре затормозить будет уже невозможно. Держа пистолет обеими руками, я хорошенько прицелилась и выстрелила по самолету. Он бешено задергался, накренился… Какую-то долю секунды я надеялась, что зацепила пилота, но самолет просто резко сменил курс, чтобы набрать скорость.

Я ругнулась, вдавила тормоз и круто повернула руль. Машина заскользила по траве, зацепила боком очередные заросли и остановилась на самом краю реки, въехав передними колесами в воду. Я выскочила и в полной безнадеге стреляла по уходящему самолету, пока обойма не опустела. Наверное, я ожидала, что Ахерон развернется и пройдет над нами на бреющем, но не дождалась. Аид, самолет, поддельный Гейнсборо и десять миллионов фунтов в липовых банкнотах исчезли вдали.

Мы выбрались из кресел и посмотрели на искалеченную машину.

– Каюк, – пробормотал Безотказэн, в последний раз доложившись по рации. – Аид скоро поймет, что мы передали ему деньги не самого высокого качества.

Я пялилась на самолет, превратившийся в точку над горизонтом.

– В Республику? – предположил Безотказэн.

– Скорее всего, – ответила я, размышляя, как же мы его достанем, если он укрылся в Уэльсе.

Соглашение об экстрадиции между Англией и Уэльсом, конечно, существовало, но отношения были далеки от идиллических, и Политбюро было склонно видеть друга в любом враге Англии.

– И что теперь? – спросил Безотказэн.

– Не уверена, – медленно проговорила я, – но если вы не читали «Мартина Чезлвита», сделайте это поскорее. У меня сложилось паршивое ощущение: едва Ахерон поймет, что ему натянули нос, Мартин первым пойдет под нож.

Самолет Аида растаял вдали. Кругом было тихо, если не считать мягкого плеска реки. Я легла на траву и закрыла глаза. Вскоре мы снова попадем в водоворот «Голиафа», Аида, «Чезлвита» и всего прочего, а пока выпал шанс насладиться покоем. Своего рода око тайфуна. Но я не думала об этом. Я думала о Маргариточке Муттинг. Новость о ее свадьбе с Лондэном была и неожиданной, и предсказуемой в одно и то же время. Он мог бы и рассказать мне о ней, но после десятилетней разлуки вовсе не был обязан. Я поймала себя на странной мысли: каково это – иметь детей? Потом подумала: каково это – никогда не узнать материнства?

Безотказэн прилег рядом со мной. Снял ботинок, вытряхнул камешек.

– Помните, я говорил о вакансии в Огайо?

– Ну?

– Сегодня утром получил подтверждение.

– Блестяще! Когда приступаете?

Безотказэн опустил взгляд:

– Я еще не дал согласия.

– Почему?

– Вы никогда… м-м-м… не бывали в Огайо? – невинным голосом спросил он.

– Нет. В Нью-Йорке несколько раз была.

– Мне говорили, там очень красиво.

– В Америке много где красиво.

– Мне предложили оклад вдвое больше, чем у Виктора.

– Неплохо.

– Мне сказали, что я могу взять с собой кого-нибудь.

– И кого вы имеете в виду?

– Тебя.

Его напряженное, полное надежды лицо сказало мне все. Я не думала о нем как о постоянном начальнике или партнере. Я думала, что буду работать с ним, как с Босуэллом – трудоголиком, который ждет от подчиненных такого же отношения к работе.