Дальше самых далеких звезд - Михаил Ахманов

– Морское чудище, – повторил он, – не с гор и не из леса. Ему трудно передвигаться среди деревьев и камней. Шатшар… Так его называют борги.

Калеб прицелился, и беззвучная молния разметала череп твари. Шея ткнулась в основание лестницы, но обезглавленный зверь еще шевелился, скреб когтями по камням, дергал хвостом. Сдвинув рычаг мощности, Калеб выстрелил снова. Полетели осколки костей и клочья мяса, вверх поднялся едкий дым, нижняя ступенька растеклась огненной лужицей. Шатшар замер. В его панцире зияла огромная дыра.

Развернув свой легкий аппарат, Калеб направил его к городу. Внезапно ожило переговорное устройство, и Аригато Оэ осведомился напряженным хриплым голосом:

– Охотник, где вы? Что происходит?

– Двигаюсь в Парао. Слышите грохот? Там бьют в щиты. Сигнал тревоги, я полагаю. Нашествие каких-то морских тварей. Хищные амфибии, похожи на гигантских черепах.

Пауза. Прошли две-три секунды.

– Где доктор Кхан?

– Здесь, со мной. Пожелала отправиться в город.

– Это, Охотник, мне не нравится. Вы должны защищать нас, а не туземцев. И я не хочу, чтобы доктор Кхан подвергалась риску. Она…

– Я уже не играю в куклы! – резко вымолвила Дайана. – Я взрослый человек!

Снова молчание. Затем:

– Вернитесь, Охотник. Это мой приказ.

– Нет. Там, наверху, вы в полной безопасности. А я… – Калеб усмехнулся, – я, сьон, истребитель чудовищ. Мне нужна практика.

Протянув руку, Дайана отключила связь. На ее лбу пролегла упрямая морщинка, сверкнули янтарные зрачки.

– Ты, конечно, великий истребитель чудовищ… Но теперь я буду за тобой присматривать.

– В самом деле? – осведомился Калеб.

Она вздернула подбородок.

– Каждая женщина должна присматривать за своим мужчиной! Чтобы не наделал глупостей!

– Верная мысль, – сказал Охотник и покосился на «гаррисон» в ее руках. – Присматривай! Опять же два ствола лучше, чем один.

Они промчались над рыбачьей деревушкой. Ее единственная улица была пуста, дым не вился над домами, у маленькой бухты, стесненной скалами, валялись сети, паруса и весла, прибой раскачивал брошенные лодки. Две твари неторопливо ползали у воды, изгибали шеи, подбирая что-то с окровавленного песка.

Калеб повел авиетку к берегу. Дайана, вдруг побледнев, вскрикнула:

– Святой Бозон! Там люди! Их останки! Они растерзали людей!

– У тебя излучатель. Снеси им головы.

Сдвинулся фонарь кабины, ветер ударил в лицо, растрепал волосы девушки. Она подняла оружие. Ее губы дрожали от ярости.

– Спокойнее, – промолвил Калеб. – Разгорячишься, только воздух вскипятишь… Так говорил отец. Мой отец Рагнар, сын Херлуфа.

Сверкнула молния, за ней – вторая. Сухой треск раскатился над песком, запах озона ударил в ноздри.

– Отлично. У тебя, моя красавица, твердая рука.

Авиетка кружила над морем, Калеб осматривал воды и землю. Здесь было не очень много бухт, подходящих для рыбачьих лодок – в основном камни и скалы на суше да рифы в воде. Вероятно, берега самого крупного залива, у которого стоял Парао Ульфи М ‘ айт, Морская Пена Средь Камней, расчистили в незапамятные времена, не тронув утесы к югу и северу от города. Причина теперь была Охотнику понятна: эти скалы защищали берег от вторжения с моря, а в Парао с этой целью выстроили дамбу. Правда, слишком низкую, в два человеческих роста; на месте боргов он возвел бы стены впятеро большей высоты.

– Летим в город? – спросила Дайана.

Калеб развернул авиетку.

– Да. Я не вижу других шатшаров. Или они уползли в глубь суши, или здесь им не нравится – слишком скалистые берега.

Она склонила голову к плечу.

– Я больше не слышу звона. Что бы это значило?

– Наверное, нет нужды в сигналах тревоги. Защитники на дамбе, остальные попрятались.

Их аппарат мчался над северной дорогой. Безлюдье, тишина, если не считать далекого смутного гула… Ни пеших, ни всадников, ни запряженных буа повозок… Стремительно промелькнули первые дома и внутренние дворы, заросшие зеленью или с кузнями, стойлами, печами и иными знаками ремесла хозяев – пустынные, как и улицы. Солнце до половины выкатилось из-за гор, по морю пролегла до горизонта яркая серебристая дорожка. Гул делался громче, нарастал, и, когда под замедлившей движение авиеткой появились каменные статуи шатшаров, Дайана и Калеб уже различали слитный топот тысяч ног, лязг оружия и громкие выкрики командиров.

Дамба была заполнена людьми. По всей ее длине тянулась шеренга бойцов с топорами, щитами и длинными копьями, за ними маячили другие отряды, уже готовые к бою или выдвигавшиеся из поперечных улиц. Очевидно, то была первая линия обороны; второй являлись улицы, перегороженные множеством повозок с камнем. Здесь тоже стояли копьеносцы, и кое-где пространство между баррикадами заваливали бревна или в нем толклись несколько десятков буа. При всем многолюдстве это воинство показалось Калебу не таким большим, как армия, сражавшаяся с Окатро Куао; на бой с морскими чудищами вышли пять-шесть тысяч человек.

Он направил авиетку к середине дамбы, сдвинул фонарь и, заглянув вниз, не сдержал возглас удивления. Затем потянулся к лучемету и пробормотал:

– Клянусь Великими Галактиками! Здесь придется поработать!

Берег под дамбой был живым – сотни тварей копошились у воды, разевали клыкастые пасти, лезли друг на друга, молотили хвостами по камням. Торчали шипы, гремели, сталкиваясь, панцири, от скрежета когтей гудело в ушах, воздух казался пропитанным миазмами, вонью тухлой рыбы и гнилья. Дайана ужаснулась. Ее родной мир не знал таких созданий ни в прошлом, ни в нынешние времена – возможно, еще авалл ‘ тагрим истребили всех опасных хищников или эволюция вовсе не породила их, сделав большой подарок людям. В технологическую эру на Авалон завозили животных с других планет, но исключительно красивых и безвредных – лошадей и дельфинов с Земли, благородных оленей с Фиала, радужных мотыльков с Габбры и чудесных, расцвеченных всеми красками птиц с Зеленой Двери. Ничего чудовищного, никаких хищных видов или уродливых форм…

Здесь уродливое и ужасное было перед ее глазами, но, когда авиетка приземлилась, страх Дайаны исчез. Она видела, как спокоен Охотник – его зрачки мерцали словно лед под солнцем, и лишь когда взгляд Калеба обращался к ней, холод сменяли тепло и участие. В какой-то миг она поняла, что ее защитник и возлюбленный стал партнером и товарищем; теперь он мог рассчитывать на нее, как на любого члена Братства. Больше, еще больше, чем на кого-то из Охотников! Ведь связь, соединявшая их, зиждилась не только на партнерстве, но и на самых сильных чувствах, какие один человек питает к другому.

Авиетка опустилась в середине дамбы, за плотной шеренгой копьеносцев. Кажется, их аппарат не вызвал удивления – может быть, потому, что стоявшие здесь готовились к бою и смерти и не желали отвлекаться на мелочи вроде летающей машины. Охотник вылез, ощупал сумки у пояса, вытащил несколько ребристых шариков-гранат. Дайана, сжимая излучатель, последовала за ним. Впереди, у края каменного возвышения, покачивался лес длинных копий, и над ними торчали страшные изваяния шатшаров. Мнилось, что они сейчас оживут и, возглавив атаку морских чудовищ, набросятся на людей.

К ним подбежали воины. Один – видимо, старший – поднес ко рту раскрытую ладонь, пробормотал:

– Ты с нами, вождь… Свет в моих глазах стал ярким…

– Я тебя знаю, – отозвался Калеб. – Ты Марким, владеющий мечом. Но сегодня в твоих руках копье.

– Меч – плохое оружие против шатшаров. Чтобы сдержать их, нужны длинные копья, а чтобы рубить их шеи, нужны топоры. У тебя, вождь, и женщины, что пришла с тобой, нет такого оружия. Велишь принести?

– У нас есть это. – Охотник приподнял лучемет. – Очень длинное и быстрое копье… копье-молния… Но не уверен, что мы сможем перебить всех шатшаров. Их слишком много. Почему они здесь собрались?

Один из воинов тряхнув смоляной гривой.

– Такие дни, вождь. Звери и птицы собираются стаями и, будто обезумев, нападают на все живое, а потом и нас, людей, оставит разум… Шатшары голодны, они ищут добычу и хотят ее взять. В прежние времена мы видели их редко, ибо не суша их гнездо, а море. Но сейчас Пора Заката…

– Вархаб знает… – зашептали воины. – Вархаб рыбак… лучший из рыболовов… Вархаб встречал в соленых водах день и ночь и видел многое… Вархаб знает…

«Сколько он прожил?.. – подумала Дайана. – Сто, двести, триста лет?.. За это время можно и правда увидеть многое. Или не увидеть, если вокруг ничего не меняется…» Земля и море прежние, и город остался таким же, как тысячелетия назад: дома из камня, фонари с горящим жиром, печи, где плавят железо и обжигают горшки. Медленный прогресс – расплата за долгую жизнь…

Она поймала взгляд рыбака. Под завесой спокойствия в его глазах стыла обреченность.