Кровь, пламя и прощение (ЛП) - Девис Кристина

Драконоборцы вошли в комнату, неуклюже шаркая. Человек, лежавший на одной из четырех коек в хижине, перевернулся при их появлении. Его лицо распухло от инфекции, а редкие пряди длинных седых волос были всклокочены. Его руки были покрыты выцветшими татуировками разных цветов. Одна из них привлекла внимание Невы; это был символ Обсидианового братства.

У нее пересохло во рту. Эбенезер был магом.

Мари и Тана подошли к постели больного, но он приоткрыл глаза и уставился на Неву.

— Я говорила тебе, что она придет за тобой, — мягко сказала ему Тана, убирая волосы с его лба.

— Я не хочу, чтобы они были здесь, — сказал Эбенезер, взглянув на остальных. Его голос был хриплым и напряженным.

Нева старалась не пялиться на обесцвеченные бугорки, выступавшие из-под тонкого одеяла. На руках Эбенезера не было почти всех пальцев. Думая о боли, которую он, должно быть, испытывает, она хотела найти Берти и доставить Эбенезеру весь корень левасты, который они привезли с собой. Как он всё ещё жив?

— Ты Эбенезер, — сказал Баллард, подходя ближе. Другие драконоборцы держались позади. — Ты пропал много-много лет назад.

— Да. — Эбенезер посмотрел на Балларда. — Я тебя знаю. Ты сын Мисти?

— Я ее внук, — сказал Баллард. — И ты был ее дедушкой.

Нева испуганно переглянулась с Дюраном. Они быстро подвели подсчет и были в шоке. Ни при каких обстоятельствах Эбенезер не должен быть жив. Ему больше пятисот лет.

— Что здесь происходит? — спросил Дюран, и Нева догадалась, что он тоже посчитал в уме.

— Я не уверен, — медленно произнес Баллард.

— Вас послал Всеведущий? — предположил Эбенезер.

— Да, — ответил Баллард. — За обсидиановой солью. Как ты узнал?

Эбенезер снова захрипел и застонал.

— Вы здесь не за этим, — произнес Эбенезер. — Хотя я не сомневаюсь, что именно это он вам и сказал.

Нева в замешательстве посмотрела на Балларда.

— Тогда зачем? — спросила она Эбенезера.

— Ты здесь, чтобы убить меня.

Глава 27

Четвёртый Вестив, 1650 г.

Дорогая Элькижи,

Брайанд мёртв. Этот идиот предал нашу донажи и поплатился за это. Мне жаль, что он не пришёл ко мне, и в то же время я понимаю почему. Я молча скорблю. При свидетелях я осуждаю его поступок, как и полагается.

Я много лет посвятил оттачиванию навыком владения мечом. Ещё больше я учился военным стратегиям и политическим играм, ведь я аллиадо Тринижи. Я тщательно выстраивал дистанцию между собой и теми, кому мог причинить боль. Я очень быстро выстроил стены вокруг своего сердца и думал, что их ничем не пробить. Но, как оказалось, ничто не могло подготовить меня к встрече с Неважи.

После смерти Брайанда я подтолкнул её к побегу. Мной двигал страх. Есть много способов, как Тринижи может переделать Неву под себя: убить или запереть, как заперла тебя. Я не мог этого допустить, поэтому мне пришлось её отпустить. Я жалею каждую ночь. О том, что потерял лучшего друга. О том, что потерял Неважи. О том, что позволил Тринижи управлять моей жизнью. Пора что-то менять.

Твой брат,

Астианд

————

Н

ева неуклюже выбежала из дома наружу, чтобы сделать глубокий вдох и не закашляться при этом от удушливой вони болезни. Она хватала ртом воздух, но не могла наполнить лёгкие. По краям зрения темнело, и покалывание ощущалось от пальцев рук до локтей, пока она пыталась справиться с дыханием. Она заламывала руки. Как же это всё неправильно! Всё это. Что было на уме Алевисиуса, когда он посылал её на эту миссию?

Баллард следовал за Невой, и Певун вместе с ним.

— Нам не стоило сюда приходить, — сказала Нева Балларду. — Я не могу его убить. Он невиновен.

— Можешь, — спокойно заявила Тана, отодвигая шторку в дверном проёме, и спустилась по ступенькам на улицу. — Это твоё предназначение как избранной Риской.

Нева и Баллард одновременно уставились на неё.

— Я не избранная Риской, — возразила Нева, пытаясь собраться с мыслями.

— Разве у тебя нет её метки, Кристалла Душ? — спросила Тана.

— Нет.

— Есть, — внезапно подал голос Ринальдо со стороны дома, на крыльце которого собрались остальные драконоборцы. — Мы все видели эту метку.

Нева вздрогнула, рука потянулась к шраму в форме кристалла, оставшемуся после поражения души. Конечно, все его видели, пока она умывалась.

— Это просто старый шрам, — сказала Нева.

— Хм. — Тана подошла ближе и накрыла ладонью голубой кристалл на груди Невы. Руку девочки охватило лёгкое свечение магии. — Возможно, ты ещё не готова к этому, но со временем ты примешь свою судьбу.

— Это… — Нева пыталась подобрать подходящее слово. — Бред.

Она отпрянула. Из неё такая же избранная Риской, как и королева Цирандрела. Да, конечно, Монажи ненароком принесла её в жертву богам, пока Нева была ещё в утробе, и Нева владела силой Руки, и вокруг неё было много смертей, но это всё ещё не значит… Это ведь ещё не значит, что она…

— Прям-таки бред? — уточнил Баллард. — А может…

— Нет, — отрезала Нева. Она и так уже слишком близка к богам, потому что владеет Рукой. Этого ей более чем достаточно.

Тана опустила руку.

— Факт остаётся фактом. Сегодня тебе предстоит принять важное решение. Поговори с Эбенезером. Если после этого ты так и не согласишься с тем, что именно ты должна избавить его от мучений, это будет твой выбор.

— Я не могу, — снова прошептала Нева.

— Оставьте нас, — приказал Баллард.

Драконоборцы вернулись в дом, Тана вместе с ними. Баллард сжал плечо Невы.

— Мне знаком этот взгляд, — произнёс Баллард. — С чем ты борешься, Нева?

Она тяжело сглотнула, запрещая себе плакать. Чувство вины так долго душило её, что теперь трудно было разглядеть что-либо ещё. Когда случается нечто плохое, то обязательно рядом с ней. Что бы она ни делала, от этого страдают окружающие.

Сколько ещё жизней она сломает, прежде чем окончательно сломается под грузом вины? До этого самого дня она убивала либо случайно, либо в ситуации «убей или будешь убит», и это уже тяжесть, что останется с ней навсегда. Если же она убьёт Эбенезера…

— Кем я стану после этого? — тихо спросила она.

— Ты вообще меня хоть раз слушала? Это твой второй шанс. Каждый твой выбор определяет, кем ты будешь.

— Но как же…

— Как же что?

— Как же всё то, что я сделала в прошлом?

— В прошлое уже не вернуться, — ответил Баллард. — Остаётся только простить себя.

— А если я не могу?

— Можешь, — заверил Баллард. Певун чирикнул, поддакивая. — Я смог. Дюран смог. Таво. Мы все совершали поступки, которыми не гордимся, но мы учимся быть лучше и стараемся принимать правильные решения. Это может каждый. Зацикливаясь на прошлом, ты ничего не изменишь, а только впустую потратишь жизнь.

— И какое же решение будет правильным?

Если оба варианта ведут к нежелательным последствиям, как понять, что правильно?

— Иди поговори с Эбенезером, прежде чем что-либо решать, — сказал Баллард. — Если хочешь знать моё мнение, то, убив его, ты не просто поможешь нам всем вернуться домой, но и проявишь к нему милосердие.

Нева зажмурилась. Она не хотела потратить жизнью впустую. Она хотела довести миссию матери до конца, и это можно сделать только одним способом. Она открыла глаза и вернулась в дом. Она заставляла себя передвигать ноги шаг за шагом, давление возрастало с каждой секунду. Когда она оказалась рядом с койкой Эбенезера, то едва смогла на него взглянуть.

— Почему, говорите, я должна это сделать? — уточнила Нева.

— Потому что я был глупцом и совершал ошибки… такие, от которых пострадало не одно поколений, — ответил Эбенезер.

Нева бросила взгляд на Мари. Та пожала плечами. Его ответ ничего не пояснил.

— У нас есть время. Почему бы вам не начать с начала? — предложила Нева.

— Время — это всё, что у меня осталось, — слабым голосом согласился Эбенезер. — Я родился в 1512. Всех одарённых детей опознавали по черноте в глазах. Матери либо отказываются от них добровольно, либо Братство забирает их силой. Моя бросила меня на крыльце одного из храмов Йокама.