Сердце зверя - Татьяна Корсакова

– Фон Рихтер упырь, а не волколак, – усмехнулся Дмитрий. – Да и с чего бы ему вдруг становиться оборотнем?

– А с чего бы ему на целый год пропадать? – вопросом на вопрос ответил Кайсы. – Ты знаешь, где он был, с кем знакомства водил? Кто его… – Кайсы запнулся, посмотрел на Дмитрия как-то очень уж пристально, а потом махнул рукой, так и не договорив. – Короче, присмотрись там, – велел он сурово. – А про Августа дурного не думай, он, конечно, с великой придурью, но человек не злой, на такие мерзости неспособный. И девчонку свою порасспрашивай, только осторожно, вдруг она что-нибудь видела. И присмотри за ней, чтобы не повторилось то же, что этой ночью.

То же, что этой ночью, больше не повторится. Помутнение на них больше не найдет. А за Софьиным домом он, пожалуй, присмотрит. На всякий случай.

Кто придумал идею с пикником, Софья не знала, но подозревала, что глупость такая могла прийти в голову как Мари, которая в последнее время взяла себя в руки, если и пила, то украдкой, так и пани Вершинской, которая всячески старалась продемонстрировать свою значимость и незаменимость. Пикник должен был разрядить обстановку, отвлечь обитателей острова от ужаса, который творился за его пределами. Софья же мысленно называла это пиром во время чумы. Вместо того чтобы бить в набат, собирать облаву на волка, хоть как-то пытаться защитить людей, Злотников решил устроить пикник…

Мероприятие запланировали серьезное, с размахом. Пригласили градоначальника с супругой, деловых партнеров Злотникова и нескольких купцов, в том числе и Водовозова. Наверное, Злотников все не терял надежды решить вопрос с чернокаменскими приисками миром. Столы накрыли под огромным шатром на берегу, так, чтобы гостям были видны все красоты озера. Запланировали прогулки на лошадях и катание на катере. По этому случаю капитан Пономаренко вырядился в белоснежный китель, усы и бороду уложил с особенной тщательностью. Но все его старания не могли скрыть измятого, какого-то усталого лица и длинную царапину под левым глазом. На вопрос, что с ним приключилось, капитан отвечал с неизменной вежливой улыбкой, что споткнулся в темноте и налетел на платяной шкаф. Только вот Софья очень сомневалась, что шкаф этот находился в замке. У капитана имелись какие-то дела на берегу, за пределами острова.

По случаю предстоящей конной прогулки дамы вырядились в амазонки. Софья, у которой не было костюма, надеялась, что ее сия участь минет, но Злотников оказался удивительно предусмотрительным, когда утром Софья приплыла на остров, в комнате ее ждала малахитового цвета амазонка и кокетливая шляпка с фазаньим пером. Надо признаться, что наряд пришелся ей впору и сел идеально, вот только подарку такому Софья была не рада, здраво опасалась очередной истерики со стороны Мари.

Сама же Мари выбрала костюм жемчужно-серого цвета и шляпку с густой вуалью, которая должна была скрывать густые тени вокруг глаз. Судя по всему, албасты не собиралась оставлять ее в покое, а майстер Шварц ничем помочь не мог или не хотел.

Амазонка пани Вершинской была в равной степени прекрасной и жалкой. Дорогая ткань, золотое шитье с затейливым, но плохо читаемым из-за изрядной потертости гербом и при этом немодный крой, проплешины на тяжелом бархате и пожелтевшие от времени кружева – остатки былой роскоши… И сама она выглядела принцессой, потерявшей свое королевство, но не растерявшей ни воспоминаний, ни гонора, ни надежды. Софье было жаль управляющую. Все-таки ничто так не запутывает людей, как иллюзии. Пани Вершинская жила иллюзиями и уверенностью, что окружающие должны непременно эти иллюзии с ней разделить.

Злотников нарядился в дорогой костюм для верховой езды, который сидел на его ладной фигуре как влитой, но перещеголять фон Рихтера ему не удалось. На пикник тот явился в костюме для сафари с нелепым пробковым шлемом на голове. Наверное, он хотел произвести впечатление на пани Вершинскую, но откровенное восхищение, увы, читалось лишь во взгляде Раисы. Ее на пикник не позвали, и за происходящим она жадно наблюдала со стороны.

Мастер Берг и майстер Шварц явились в привычных своих одеяниях, один в белой, не слишком чистой рубахе, второй в черном костюме. Софье бы очень хотелось, чтобы на том список приглашенных и закончился, но желаниям ее не суждено было сбыться. Дмитрий Рудазов приплыл на остров в означенное время. Выглядел он вполне здоровым и от нарочито крепких объятий фон Рихтера даже не поморщился. На Софью он внимания не обращал, словно ее и не было. Не то чтобы это казалось обидным, к встрече этой Софья готовилась и даже настраивалась на неприятный разговор. Не случилось никакого разговора – вот это, пожалуй, в самом деле было обидно. Хотя участие в ее жизни Рудазов принимать не перестал, только участие это было незаметное, не требующее ответа. Он починил дверь и застеклил окно в доме, но поблагодарить его за заботу Софье не довелось. Да и не очень-то и хотелось.

А пикник между тем начался весело, с размахом. Столы ломились от угощений, шампанское лилось рекой, собравшихся на острове людей не интересовало ничего, кроме развлечений. Так Софье показалось в первый момент, а потом она начала замечать многозначительные взгляды, долгие приватные разговоры. Злотников даже во время застолья умудрялся вести дела, находить собственную выгоду. Состоялся у него разговор и с Водовозовым, судя по мрачному выражению лица, беседой Злотников остался недоволен.

Во время всеобщего веселья Софья старалась держаться в стороне и мысленно радовалась, что Злотников не заставил сына присутствовать на пикнике. Ильке бы здесь было скучно и муторно, так же, как и ей самой. Убежать бы, закрыться в собственной комнате, чтобы не видеть ничего и не слышать. Но ведь не позволят. Злотников, нащупав ее ахиллесову пяту, ясно дал понять, что от ее, Софьи, благоразумия во многом зависит Илькина спокойная жизнь. Он пока не переходил черту, с Софьей был предельно любезен, но в любезности его крылся тайный смысл. Хуже всего то, что она понимала: для Злотникова это всего лишь игра, ни влюбленности, ни привязанности к ней он не чувствует, просто привык к женскому вниманию и не терпит равнодушия, не может понять, как такое вообще возможно. И Мари привыкла, что ее красавец муж всегда в центре внимания, всегда окружен восхищенными взглядами. Каково ей видеть все это? Каково терпеть? Вот и сейчас из-под вуали она следит за тем, как Злотников наливает Софье шампанское и, словно бы невзначай, касается пальцами ее запястья. Мерзость…

А Рудазов тоже наблюдает, скользит по ним со Злотниковым равнодушным взглядом, но все замечает. Небось, думает сейчас о ней гадости. А что еще можно подумать после той ночи? Сама виновата, потерянного не вернешь, да и не слишком хочется. Пусть думает что хочет. Не ее это теперь дело.

Когда честная компания наелась и напилась, пришла пора для увеселений. Вот только на конную прогулку силы и желание остались не у многих. Гости предпочли катания на катере. Галдящей, возбужденной толпой они вслед за хлебосольным хозяином спустились к пристани. Оказалось, что Злотников сам собирается стать к штурвалу, что капитан Пономаренко ему для этого вовсе не нужен, и, по всей видимости, капитан этому был только рад. Софья видела, как он, раскурив свою неизменную трубку, скрылся в доме. Не поехали кататься и Мари с пани Вершинской. Мари присоединилась к майстеру Шварцу, а Эмма Витольдовна отправилась делать распоряжения прислуге.

Мастер Берг так и остался сидеть за столом. Он пил или привычно делал вид, что пьет, а сам внимательно наблюдал за происходящим. Ожидал увидеть что-то конкретное? Софья не знала и выяснять, что происходит, была не намерена. В голове ее родилась замечательная идея. Конная прогулка могла понравиться не только ей, но и Ильке.

До конюшни они с Илькой добрались никем не замеченные. Лошади, оседланные, с заплетенными в косы гривами, уже ожидали своих седоков. Только из желающих проехаться верхом, похоже, остались только Софья с Илькой. Оно и к лучшему!

В седле Софья держалась неплохо, в том была заслуга еще одного приятеля отца. Лошадку она выбрала самую спокойную, покладистую, посадила перед собой сияющего от предстоящей прогулки Ильку, легонько тронула пятками лошадиные бока. Кататься они решили подальше от дома, для этого направились вглубь острова, через луг к небольшому сосновому лесу. Софья планировала пересечь остров и, спустившись к воде, обогнуть его по периметру, а потом вернуться к конюшне. Лошадку они с Илькой не торопили, позволяли той скакать неспешной, игривой рысью, иногда останавливаться, чтобы сорвать травинку. До леса добрались довольно быстро. Стражевой Камень хоть и выглядел очень большим, но для конной прогулки расстояния тут были незначительные. В лесу Софья оказалась в первый раз, в этой дикой, лишенной человеческого внимания части острова раньше бывать ей не доводилось. Мощные кроны деревьев укрыли их с Илькой от солнца, терпко запахло смолой.