Тайна звуковых шифров архаичного интернета - Заури ФукараI

тата противоречит её сути, как в случае с термином «караку-

ли». Если слово «каракуль» действительно имеет азиатские

корни, как возможно и у «каракули», то русский вариант по-

следнего не имеет отношения к азиатскому шифру. Ибо его

математическая формула, приближённая к азиатскому вари-

анту, имеет своё мировоззренческое представление. Это осо-

бое воззрение акцентирует не дурной или плохой почерк

писца, а корявость выводимых рукой визуальных обозначе-

ний собственной мысли. Полную убеждённость в правильно-

сти своих выводов поставить хотя бы под сомнение этимоло-

гов должны были термины «рак», «рук», «рур», «рул», «лук»,

191

«арка» и древнеславянские раритетные звуковые узлы. Не

цепляясь на радостях вслед за азиатами за сомнительный

смысл слова «кара», которое имеет разные варианты приме-

нения в русском языке. Чтобы отыскать через подобные ше-

роховатости возможность существование в звуковой системе

изначальных азов обретения собственной письменности

языка. Тогда бы, наверное, этимологии не пришлось бы через

Петра Великого превращать чужеземный термин «рур» в соб-

ственное «руль». Ведь один неправильно вытянутый звуко-

вой узел тянет за собой целую петлю ряда дочерних образова-

ний. Возвращаясь к пресловутому карандашу, дорогой

читатель, хотелось бы затронуть тему этимологического ре-

номе его недалёкого собрата «чернила». Ведь предшествен-

ника карандаша, тростниковое перо, латиняне изобрели

раньше, что, в свою очередь, обуславливает знакомство вез-

десущих латинян и с чернилами, и с черчением. Но, ура, тут,

оказывается, по мнению этимологии, никакого иноземного

влияния нет. Чернила, на основе своего корневого узла «чер-

ни», за неимением аналогической звуковой подставки в ла-

тыни, остались в своём первородном матричном смысле. В то

время как карандаш превратился в иноземное образование, в

силу потери изначального смысла корневых узлов «кар»,

«рак», «ран» и «даш». В нахской звуковой системе термин

«кар» означает «во власти чего-то» или «содержащий в себе

что-то». Это удерживаемый полой деревянной палочкой

свинцовый стержень «даш» являлся естественным образова-

нием таяния первозданного льда «шан». Пришедший позднее

свинцового стержня графит, чёрный материал начинки ка-

рандаша, как и слово «гарь», имеет матричную основу в соб-

ственной звуковой системе. Поэтому образование целого

ряда словесных единиц русского языка связано с термином

«графит» и имеет свои формулы и решения цифровой мате-

матики звуковой системы. Только вот беда, несмотря на эту

логическую последовательность моделирования звуковых

узлов, черешня почему-то оказалась полуфранцузского или

полуанглийского происхождения. Бедные северяне, имея на-

вык черчения, через полное понимание технологии изготов-

192

ления чернил, не имели представления о черешне. Пока по-

средством вышеупомянутых языков не вышли на латинское

звуковое чудо «цэрэзиа», которое французы переделали на

свой лад «с*риз». Вот и понимай, тогда как этот бродяга уш-

куйник умудрился обрести собственное название чесноку и

чернилам, не имея представления о таком лакомстве, как че-

решня. Было бы неприлично и нечестно подозревать этого

свободного бродягу в плагиате, да ему, как понимает чита-

тель, и без черешни и винограда хватало проблем. Он ведь к

этим самым римлянам и готам наведывался не за «вейнгард-

сом», так у них называли виноград, которого хватало и на ро-

дине. Но тут опять этимология считает, что сие причудливое

название заимствовано именно от готов. Да вы что, господа

языковеды, это в кои века плодам собственного пространства

люди навешивают иноземные ярлыки. Задействованные в

термине «виноград» базовые корневые узлы «вино» и «град»

обуславливают мировоззренческую интерпретацию мотива-

ции этого термина с условиями возникновения узлов «вино»

и «град». Только через определение истории этимологии этих

узлов можно выстроить математическую формулу истинного

значения слова «виноград». Звуковой узел «град» даёт услов-

ное представление характерным особенностям самого вино-

града, где через базовую матрицу «вид», проводя аналогию

между виноградом и ледяными шариками естественного гра-

да, природный дар привязывается к древнеславянскому ва-

рианту отчуждения Адама «вий» – изгнанием из рая. Миро-

воззренческая фабула мотивационной начинки терминологии

от этого базового узла связана не с самой сутью райского из-

гнания, а с принципом витка – волнового поступления линг-

вистико-свето-волновых голограмм. Поэтому принцип мо-

делирования таких терминов, как «вина», «виток», «вибрация»,

«винт», «виноград», был заложен в основу самой системы и за-

трагивает несколько направлений языка. Как звуковое ове-

ществление неправильного поступка и ослушания Господней

воли в раю, прямое подчинение своих действий внезапному

порыву седьмой воды киселя генетической закваски «разу-

му», без должного согласования с совестью и интуицией, ста-

193

новится виной носителя этой генетической нити. То есть ге-

нетическим вином, злоупотребление которым приводит

общество к временным циклам «феномен мозговой или ду-

шевной лени». В этом случае, единственным элексиром по-

хмелья, как для души, так и для разума, является ротация су-

ществующих звуковых шифров. Наработанная условиями

внезапного порыва разума информативная база теряет свою

коммуникативную ценность, уступая место одному из про-

межуточных шифров бытовой генетической связи. В контек-

сте данной тематики, дорогой читатель, автор не может

удержаться от желания привести детективную историю эти-

мологии термина «винительный падеж». В книге «Почему не

иначе?» господин Л. Успенский пишет: «Этому грамматиче-

скому термину приходится дать довольно сложное объясне-

ние. У греков один из падежей звался (айтиатике птозис –

причинный падеж). Но слово (айтиа) у греков имело два

смысла: (причина и вина). Римляне, переводя название паде-

жа для своей грамматики, поняли его как (падеж вины) и на-

звали (аккузативус – обвинительный падеж). Это был, конеч-

но, промах, ошибка: ничего (обвиняющего) в этом падеже

нет. Тем не менее, слово перешло во все европейские грамма-

тики, было переведено и на русский язык: (винительный) для

нас с вами как (обвинительный), а должно это значить: (при-

чинный)». Как бы господин Л. Успенский не извинялся, этот

падеж для русского языка и является причинным, а вина рим-

лян в допущенном промахе, или ошибке, – незнание миро-

воззренческой фабулы возникновения термина «вина». Из

общей вины человечества, в силу ослушания нашего праро-

дителя Адама, виновный виртуальной прострации становит-

ся обвиняемым реального времени, только при введении в

контекст термина звукового узла «об». В этом случае через

значение этого узла «бо» – «сирота», общую виртуальную вину

человечества мотивация данного термина переводит на реаль-

ного адресата, в силу совершённого зла или ослушания веле-

ний времени. Являясь честью генетической опары чуда сказа-

ния «по – оп», обвиняемый ротацией звукового узла «об – бо»,

на узел обозначения чудо сказания «по – оп», становится по-

194

винным в совершении зла или ослушания. Эта системная

особенность уникальной генетической пряжи северного

шифра диктует в процессе времени моделирование терминов

«наказ» и «наказать». В первом случае энергия «ка» виртуаль-

ной вины сотворённого духа воспринимается системой как