На литературных баррикадах - Александр Абрамович Исбах

В последние годы жизни Федора Ивановича мы с ним не раз беседовали, тепло вспоминали о днях нашей юности. Он всегда расспрашивал о делах коломенских, о поездках моих, подарил мне два тома «Волги-матушки реки» с надписью: «В память хорошего прошлого и настоящего».

Вместе с ним написали мы письмо в правительство с просьбой о сооружении памятника Дмитрию Фурманову.

Он по-прежнему, несмотря на тяжелую болезнь, много и самоотверженно работал: писал, редактировал, опекал молодых авторов, давал им «путевку» в литературу. В эти годы у него появилось много новых друзей, и они, очевидно, сумеют лучше и подробнее, чем я, рассказать об этом периоде.

…И вот Панферова не стало… С великой грустью я стоял у его свежей могилы… С ним были связаны такие горячие и бурные дни юности.

Траурные звуки оркестра. Речи… Я возвращался один по аллеям кладбищенского парка. Среди могил близких друзей… Серафимович… Фурманов… Горбатов…

Кто-то взял меня за руку. Я вздрогнул. Большой, монументальный… Паша!.. Павел Артамонович Козловский. Ждаркин…

Мы понимающе смотрели друг на друга… И не нужно было никаких слов… Павел крепко обнял меня, разжал могучие свои объятия, и мы молча пошли вперед по дорожкам, устланным первыми осенними листьями.

Яков Ильин

1

Впервые я увидел его на районном комсомольском активе Красной Пресни.

В то время ему еще не было и двадцати лет.

Секретарем нашей комсомольской ячейки был Борис Галин. Я был агитпропом и вожатым пионерского отряда.

Мы сидели с Борисом где-то в задних рядах и, не слушая ораторов, оживленно обсуждали свои дела.

Внезапно Боря насторожился, взглянул на сцену и толкнул меня в бок.

— Обожди, старик, послушай! Кажется, этот парень говорит что-то интересное.

«Этот парень» стоял на сцене, рядом с кафедрой. Он был в сапогах, распахнутой, видавшей виды кожанке и синей косоворотке. Косоворотка у шеи была расстегнута.

Он говорил о том, как воспитываются фабзавучники. Говорил горячо, взволнованно. Его страстность заражала. Это не была штампованная речь официального активиста. Это был живой рассказ о думах и делах комсомольских.

Оратором был Яков Ильин.

На Красной Пресне его имя уже было широко известно. Он вел большую работу на своем Краснопресненском механическом заводе. Уже тогда, в совсем юные годы, глубоко волновали его принципы организации труда.

Как сделать фабзавучника настоящим мастером, искателем, прокладывающим пути в будущее?

Конечно, в те поры не было еще и речи о бригадах коммунистического труда. Однако Яша Ильин пытливо отыскивал крупицы всего нового, что проявлялось в цехах.

Практик, организатор, вожак, он, еще очень далекий от журналистики, пытался обобщить опыт своего завода, своего района. От конкретного шел к теоретическим обобщениям.

…Мы вскоре познакомились с Яшей, а потом и подружились. Меня всегда привлекало в Якове Ильине это замечательное сочетание энергии, порывистости, воли и любви к теоретическому мышлению, к глубокому познанию самой основы тех производственных процессов, в которых он сам принимал практическое участие.

И еще — постоянный взгляд в будущее. Он умел широко раскрыть двери своего цеха, своего завода — выйти в большой мир со всеми его трудностями, печалями и радостями.

Конечно, он не мог усидеть на своем заводе. Его выдвинули на партийную работу. Он начал писать, печататься в газетах. Статьи и очерки его были всегда острыми, проблематичными и в то же время основанными на богатом знании материала.

Когда была создана «Комсомольская правда», Яков Ильин стал одним из ее руководителей. Он долго заведовал основным отделом газеты — комсомольским.

В то время (конец двадцатых годов) вокруг «Комсомольской правды» сплотились молодые, только входящие в литературу писатели и очеркисты: Борис Галин, Виктор Кин, Виктор Дмитриев. Вожаком, конечно, был Яков Ильин.

Это была целая школа молодой журналистики.

Конечно, многому мы учились у широко признанных тогда «королей» острого пера — Михаила Кольцова, Зорича, Сосновского. И вместе с тем молодые очеркисты внесли в журналистику свое, новое, особенное.

Со страниц газет повеяло ветром юности. Шла борьба против всего косного, трафаретного, штампованного. Первые руководители «Комсомольской правды» — Тарас Костров, Иван Бобрышев — поощряли всевозможные искания. А молодые журналисты пришли в газету не с пустыми руками. У них, несмотря на юность, был большой опыт практической жизни. Они, ненавидя «общие» фразы и декламацию, рассказывали о конкретных людях, о бывших своих соратниках по труду. У каждого проклевывался уже свой голос. Романтическая приподнятость Виктора Кина; обстоятельность и «дотошность» Бориса Галина, умение проникнуть во внутренний мир своих рабочих героев; памфлетная острота Виктора Дмитриева; широкий политический диапазон Григория Киша.

Яков Ильин был правофланговым. Внимательность и чуткость к товарищам он сочетал с большой принципиальной требовательностью.

Он не любил поверхностных скороспелок. Сам долго вынашивал свои произведения и этого же требовал от своих друзей.

И в то же время он был предельно оперативен.

Страницы «Комсомольской правды», которые организовывал и редактировал Яков Ильин, были очень разнообразны по материалу, остры, злободневны. Но, отталкиваясь от злобы дня, Ильин всегда поднимал большие, важные вопросы дальнего прицела.

В начале каждого месяца он намечал большой стратегический план. Какие вопросы будем возбуждать в этот месяц? Как они лягут на газетные полосы? Какие бои будем давать косности и бюрократизму? В полосе важно все — и специально нацеленное содержание (без всякой текучки и стихийности), и оформление и расположение материала, и верстка, и заголовок, и настоящая боевая «шапка».

В конце 1927 года я пришел в «Комсомольскую правду» прямо из армии, еще не сняв шинели и не споров нашивок с гимнастерки.

Ильин поручил мне руководство пионерским отделом. Боевая, напряженная, «армейская» обстановка редакции пришлась мне очень по душе.

Здесь, в двух штабных комнатах Ильина, не было равнодушия. Здесь все делалось на высоком накале.

Среди сотрудников, получавших боевые задания, среди нас, молодых, были и известные литераторы, поэты. И все они целиком подчинялись ритму работы, созданному Ильиным.

Часто заходил Владимир Маяковский. Он очень ценил Якова Ильина, и я не раз наблюдал, как они беседуют, склонившись над газетной полосой. Говорит Ильин, что-то взволнованно объясняет. Маяковский очень внимательно слушает, иногда задает вопросы.

Владимиру Владимировичу очень импонировало сочетание страстности и рассудительности, присущее Ильину.

Поэт всегда с большим удовольствием рассказывал о периоде своей работы в «Комсомолке».

А Яша Ильин при разработке стратегических и тактических планов каждой полосы всегда оставлял «окно» для стихов Маяковского.

Обращаясь к комсомольцам с призывом подписываться на их газету, Маяковский писал:

Газета —

              это

                   не чтение от скуки;

газетой

           с