У кого как... - Жанна Курсунская

– Нет, Я не усну больше.

– Хочу назначить встречу с моим адвокатом.

– Кому?

– Тебе и мне.

– Зачем? – совсем обалдеваю от ужаса и жуткого желания прильнуть к Эйтану.

– Будем делать сына.

– С адвокатом?

– С тобой.

– – Ты хочешь, чтобы я родила тебе сына от твоего адвоката?

– Может, все же позвоню, когда ты окончательно проснешься? – хохочет Эйтан.

– Но, даже когда я окончательно проснусь, у меня не появится желания делать сына с твоим адвокатом.

– С моим адвокатом мы будем делать контракт на семнадцать лет.

– О чем?

– О моих правах на ребенка.

– – Да, но его ведь еще нет даже в зародыше.

– Зато есть ты и я. Половозрелые мужчина и женщина.

– С правильно расположенными половыми органами, способными к деторождению, – – не выдерживаю я.

– Вот именно, – соглашается Эйтан, пропуская мимо ушей мои колкости, – мы должны все обговорить. Сколько раз в неделю я буду иметь право беспрепятственно с ним общаться, какую сумму денег буду тебе перечислять. В какой школе он будет учиться. Где вы будете жить. И еще много разных мелких, но важных деталей.

– Да, конечно, в каких войсках он будет служить, кто будет выбирать ему университет, машину, невесту.

– Ты сможешь во вторник, в пять?

– Да.

– Тогда я заеду за тобой.

– Хорошо.

– Что ж, до встречи. И береги себя.

– Правильно! Мы оба нужны друг другу. Передавай привет маме.

– Это лишнее. Она ничего не знает.

– А как кошка твоей мамы? Она беременна?

– Думаю, да. По крайней мере, ест за пятерых.

Кладу трубку. Смотрю в потолок на голубую люстру из ажурного стекла. Я и не знала, что счастье начинается так расчетливо. Оказывается, счастье сваливается на тебя утром в виде какого-то загадочного контракта, который перевернет всю жизнь. Наверное, ни один бизнесмен в мире не испытывал такого. Как грустно и больно. Когда-нибудь наш мальчик узнает об этом контракте. Но ведь он будет современный человек. Компьютерный гений.

А вообще, зачем омрачать счастье? Ведь я так мечтаю о ребенке. И вот свершилось. Почти свершилось. Осталось лишь дождаться вторника. Я соглашусь на все условия Эйтана. Даже читать не буду его бумаги. Все равно в этом ничего не понимаю. А если начну спорить, вдруг он, не дай Бог, откажется. Пусть предлагает все, что хочет. Мне безразлично. Вторник послезавтра. Я ждала его полжизни, этого вторника. Заветного вторника. Теперь он будет самым любимым днем недели. Бред. Гораздо больший бред, чем музыкальный горшок с музыкой Чайковского и обезьяна с дистанционным управлением. А вся наша жизнь разве не бред?

Царфати радостно запрыгивает мне на колени. Глажу его белую пушистую спину.

– Скоро у тебя, дружочек, будет маленький котеночек, – задумчиво смотрю в его гипнотизирующие глаза, – а у меня маленький ребеночек... Жаль, что ты не можешь отвести свою кошку к адвокату.

– Мяу, – соглашается Царфати.

– Хочешь, я предложу это Эйтану?

– Мяу, – снова соглашается кот.

– А может, тебе на все плевать и ты просто желаешь «Вискас»?

– Мяу! – Царфати радостно спрыгивает с колен и несется к шкафчику, где я прячу его любимые консервы. Утробно мурлычет. Уж он-то задал бы жару любому адвокату! Я опять завидую своему коту.

...Обычный солидный пятиэтажный дом привлекает внимание лишь лоджией на третьем этаже. То есть лоджии есть на всех этажах, но эта единственная утопает в зелени и цветах. Оттенки бутонов образуют яркую цветовую палитру.

«Если владелец лоджии адвокат, к которому мы идем, значит, Эйтан будет отцом моего ребенка, – зачем-то загадываю я и тут же думаю: – Чушь! Опять в голове чушь! Какая связь между лоджией, мной и Эйтаном?» Тем не менее удовлетворенно замечаю, что Эйтан нажимает в лифте кнопку третьего этажа.

Хочется прижаться к нему, чтобы он защитил меня от всего мира. Или хотя бы просто приободрил. Еще большая глупость, чем лоджия с цветами! Как я собираюсь растить сына, если не могу справиться даже с собой? Смотрю на Эйтана холодно, по-деловому. Какие могут быть сантименты?! Равные в правах женщина и мужчина поднимаются в лифте на третий этаж заключать контракт о предстоящем рождении ребенка, то есть о зачатии их совместного ребенка. Совместный ребенок! Бред, который называется современной жизнью...

Нас встречает очень красивый мужчина, усаживает в глубокие кресла. Чувствую тонкий, едва уловимый нежный запах цветущих растений, поворачиваю голову и вижу оттенки бутонов, плавно переходящие один в другой. Меня охватывает чувство счастья. Такое чудесное, головокружительное ощущение полета. Говорю адвокату комплимент о его удивительной лоджии.

– Да-да, – удовлетворенно соглашается адвокат, как красавица, которой сообщили, что она красива, – я вкладываю деньги, и это дает плоды.

Фраза возвращает меня на землю. Начинаю прислушиваться к разговору Эйтана с адвокатом. Шутят, обсуждают последние скандалы в культуре и политике. Закуривают сигары.

В офис входят еще двое, очевидно бизнесмены. Секретарша вносит на серебряном блюде кофе и румяные круассаны с горячим шоколадом. Едва уловимый ветерок с лоджии смешивает запахи цветов, дорогого табака, хороших мужских духов, кофе, шоколада. Я погружаюсь в наслаждение жизнью. Смеюсь последним анекдотам, ловлю на себе восхищенные взгляды бизнесменов. Я очень близка к достижению своей цели! Своей мечты! В каком чудесном обществе интеллигентных, воспитанных людей будет расти мой сын! Благодарно смотрю на Эйтана. Мне уже не страшно. Меня не нужно защищать от всего мира.

– Слышали последний анекдот о репатриантке из России?

– Нет...

– Может быть, их ведь много.

– Будь осторожен, – предупреждает Эйтан приятеля, – она сидит около тебя.

– Да? Тогда не стоит рассказывать.

– Нет! Нет! Расскажи!

– В чем разница между пиццей и репатрианткой из России?

– В чем? – оживляются заинтригованные собеседники.

– В чем? Пицца иногда бывает без грибков, а репатриантка из России – никогда.

Чувствую, как лечу в огромную пропасть. Стремительно. Страшно, Вижу черные камни, о которые мне предстоит удариться. Они становятся все ближе, ближе...

Все хохочут. Эйтан громче других. Вижу змей, выползающих из-под камней, чтобы ужалить меня, когда я упаду. Пусть! Пусть!.. Это уже не важно. Я буду мертвая, а на камнях останется лишь мое тело. Нет! Нет! Не позволю этим гадюкам жалить мое беззащитное тело!

Резко встаю. Открываю двери офиса. Спускаюсь по гестнице. Бегу, бегу, бегу... От пропасти, от змей, от слез... Слышу вдали, где-то там, на вершине обрыва, голос Эйтана:

– Мики! Мики! Мики! Это же шутка! Мики, остановись!..