Дикая охота - Лена Бутусова

Словно изголодавшись, Тая набросилась на член мужчины, с урчанием посасывая его кончик, вылизывая языком дырочку в самой его серединке и даже пробуя чуть прикусывать острыми зубками. Для пикантности. В конце концов, он же кусал ее грудь… Ответом ей был то ли стон, то ли звериный вой. Любой шедший мимо путник в страхе ускорил бы шаг, чтобы миновать опасное место, откуда слышатся подобные звуки.

Мужчина обхватил голову любовницы уже обеими руками и принялся без стеснения трахать ее в рот. Распаляясь все больше, наращивая темп, все глубже и глубже. Тая чувствовала, что он вот-вот кончит, и в этот момент подняла глаза на мужчину и выплюнула фаллос. Отошла от него на несколько шагов, ожидая реакции.

И она последовала незамедлительно. Возбужденный до крайней степени, Дар Ветер, словно дикий зверь, прыгнул на Таю, повалил ее на ветошь и подмял под себя. Он принялся срывать с нее одежду: жалобно затрещала ткань, оторванные рукава и штанины полетели в стороны. А Тая вдруг начала сопротивляться, пытаясь отпихнуть от себя охотника — не в полную силу, а только лишь, чтобы позлить его и возбудить еще больше. Хотя, казалось, куда же больше…

Оборотень зарычал, схватив Таю за запястья и разведя ее руки в стороны. Ее грудь призывно всколыхнулась, но на сей раз любовник не обратил на это внимания. Он попытался рывком войти в Таино лоно, но девушка елозила бедрами и не давалась ему. Ее забавляла такая игра и распаляла не меньше, чем мужчину. Главное, чтобы он тоже понял, что это игра…

И тогда она засмеялась. Немного нервным смехом вперемешку со слезами. Она хотела отдаться любовнику, но так хотела растянуть это удовольствие как можно дольше.

А он понял. Он все понял. На миг застыл над распятой Таей и поцеловал ее в губы. Медленно и глубоко, вкусно и сочно. И сопротивление Таи было сломлено. Она расслабилась и широко-широко развела ноги. А он аккуратно погрузил свой огромный горячий фаллос в ее трепетную плоть. И она с благодарностью приняла его.

Они двигались в унисон, дополняя движения друг друга, слившись воедино, ведь они и были сейчас одним целым, а его член соединял их в этот момент, подобно мосту или корню — корню жизни.

Они кончили одновременно, взвыв словно два лесных волка… Как же жаль, что сегодня еще не Полнолуние!

И Тая уснула, счастливая и обессилевшая, рядом с любимым. Крепко-крепко обнимая его, чтобы ни за что на свете не разжать любящих рук.

Когда Тая проснулась, Дар Ветра в пансионе уже не было…

Эпилог

Тая не плакала. Она пообещала себе больше никогда не плакать. Какой смысл от слез, если они не помогают? Ни разу еще не помогли.

Лорд Рам и леди Даяна в спешке собрали вещи, погрузили своих строптивых родственниц в карету и с остатками солдат покинули пансион. На прощание они обменились с Нириной красноречивыми взглядами, но в сердце Таи все равно осталась червоточина после их отъезда. Таким людям, как Милхард или Рам, доверять нельзя.

По лицу Никайи сложно было прочитать ее эмоции, но когда встретились взгляды — бывшей и нынешней любовницы вожака — две женщины все поняли без слов. Остатки стаи ушли, растворилась в густом синем подлеске, словно их никогда и не было…

Силами старших сестер обитель привели в порядок и под вечер послушницам, наконец, было позволено покинуть комнаты. Девушки были перепуганы, но задавать вопросы не решались. Нирина прикрыла отрастающие волосы платком — негоже настоятельнице пансиона носить короткую стрижку, ведь именно в волосах заключена немалая доля магической силы. А покамест не отрастут новые, нечего посторонним знать, что Нирина не столь сильна, как раньше.

К вечеру Тая чувствовала себя смертельно уставшей после грязной уборки в торжественной зале. Однако когда была завершена тяжелая работа, вместо желанного покоя, на нее накатила смертная тоска и опустошенность. Такой пустоты внутри Тая не чувствовала еще ни разу в жизни, словно бы из нее разом вырвали половину всех важных органов, и теперь Тая ходила с дырой в животе. Вроде бы живая, а по факту одна пустая оболочка.

Чтобы хоть как-то заполнить эту бездну, Тая пошла к Нирине в кабинет. Без спроса. Теперь-то не выгонит…

— Заходи, девочка.

Тае даже не пришлось стучать, Нирина заранее почувствовала ее приближение. Девушка тихонько вошла и села рядом с матерью-настоятельницей. Нирина с сочувствием покосилась на нее. На коленях у чародейки лежал тот самый бестиарий, что Тая чудом уберегла от алчных рук Милхарда.

— Грустишь по нему? — Нирина все понимала, поэтому Тая не стала даже кивать. Вместо этого спросила:

— Что такого важного содержится в этой книженции, что люди готовы убивать ради нее?

Настоятельница листала обгоревшие листочки почти с нежностью:

— Легенды говорят, что когда-то в нашем мире жили драконы. Великие чародеи и мудрые советчики. Однако природа людей порочна. Увидев гнилое нутро своих младших братьев — так драконы некогда называли людей — они покинули наш мир до тех пор, пока люди не изменятся, либо не исчезнуть с лица земли, — Нирина рассказывала древнюю легенду, а Тая, позабыв на миг о своей печали, слушала ее с открытым ртом. — Но были среди драконов те, кто сочувствовал людям, и потому оставил несколько ценных, а вернее бесценных, вещей в надежде, что когда-нибудь они помогут нам обрести мудрость. Когда-нибудь когда мы перерастем нашу жажду убийства и наживы.

— Бестиарий — одна из таких вещей? — Тая скосила глаза на книжку.

Нирина кивнула:

— Именно поэтому бестиарий так ценен, в нем описаны заветы и обычаи древних народов и рас, обряды и поверья тех, кого мы привыкли презирать и ненавидеть. Оборотни — лишь одни из немногих порождений Пустошей, на них на всех не хватит зачарованных пуль. Люди должны научиться договариваться с ними и жить бок о бок. Жаль, что Милхард и ему подобные этого не понимают. А все, что они не понимают, они уничтожают.

Повисло молчание. От услышанного у Таи закружилась голова. Она смотрела на весело пляшущие язычки пламени в камине, и круговерть все усиливались. И пустота, что поселилась внутри нее после ухода Дар Ветра, кружилась в такт с этой каруселью, сворачиваясь во что-то осязаемое, теплое, даже горячее, как язычки огня…

…Тая пришла в себя на кушетке, в тот момент, когда настоятельница прикладывала к ее носу резко пахнущую тряпицу. Тая поморщилась и отстранилась, попытавшись сесть.

— Ты меня напугала, девочка моя, — Нирина озабоченно хмурила брови. — Дай-ка я