Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

месте, какое она могла придумать. Она как раз поставила на кровать шкатулку розового дерева, где хранились немногочисленные драгоценности, какие она взяла с собой в Башню, – когда в дверь постучали: три уверенных, коротких удара. Услышав стук, девушка вздрогнула, и ее сердце затрепетало. Внезапно она поняла, что нервничает не меньше, чем перед испытанием. С трудом удержавшись от того, чтобы бегом броситься отворять, Морейн тщательно осмотрела себя в зеркале у умывальника, пригладила щеткой несколько прядок, которые вовсе не требовалось приглаживать, положила щетку на кровать и лишь после этого подошла к двери.

Семь сестер ждали ее в темноте, по одной от каждой Айя, на плечах у всех поверх платьев из шелка или тонкой шерсти красовались расшитые виноградными лозами шали, лица всех представляли лишенные возраста маски. Так предписывал ритуал. От Красной была Элайда, но Морейн удалось встретить жесткий взор сестры, сохранив на лице спокойствие. Во всяком случае, ей так показалось. Еще час или чуть больше, и они будут равны, по крайней мере до некоторой степени. Никогда впредь Элайда не заставит ее спасовать.

Без единого слова Морейн шагнула за порог, в последний раз закрыв за собой эту дверь, и Айз Седай безмолвно окружили ее и повели по темной галерее к двери комнаты Суан. Молчание также предписывалось ритуалом. Джини, стройная меднокожая доманийка, стукнула три раза; качнулась зеленая бахрома ее шали. Суан открыла дверь так быстро, словно на цыпочках дожидалась третьего стука. Кольцо сестер разомкнулось, пропуская ее внутрь. Бровь Суан дрогнула при виде Элайды, но по крайней мере, хвала Свету, подруга удержалась от гримасы. Морейн стиснула зубы, подавляя зевок. Она сумеет завершить все, не нарушая приличий!

Шурша туфлями по каменным плитам, девушки и их сопровождающие шли по коридорам Башни, где не двигалось ничто и никто, кроме них самих и язычков пламени, трепетавших над светильниками. Морейн удивилась, не увидев ни одной служанки. Большую часть своей работы они делали в те часы, когда сестры еще не встали или после того, как те отправлялись почивать. В молчании процессия спустилась на подземные уровни Башни, следуя по хорошо освещенным переходам и минуя погруженные во мрак ответвления. Двери в зал, где Морейн с Суан проходили испытание, были широко распахнуты, но, не дойдя до них, сестры остановились в коридоре, их кольцо распалось. Айз Седай выстроились в ряд позади двух девушек, которые стояли теперь лицом к дверному проему.

— Кто явился сюда? – раздался из зала голос Тамры изнутри комнаты.

— Морейн Дамодред, – звонким голосом ответила Морейн, и если ее лицо оставалось спокойным, то сердце затрепетало – на этот раз от радости. Суан произнесла свое имя в тот же самый момент; в ее голосе едва заметно, но все же слышался вызов. Она до самого конца уверяла, что Элайда, если сможет, отыщет какой-нибудь способ отнять у них шали.

Их наставницы никогда не поднимали вопрос об очередности – возможно, не ожидали, что подруги сумеют пройти рука об руку так далеко, – но Морейн услышала, как кто-то позади нее ахнул. Когда Тамра вновь заговорила, этому предшествовала пауза, такая короткая, что Морейн уже начала думать, что ей показалось.

— По какой причине ты пришла сюда?

— Чтобы принести Три Клятвы и тем притязать на шаль Айз Седай, – ответили девушки в один голос. Будь это нарушением правил или нет, но сегодня утром они намеревались делать все насколько возможно вместе.

— По какому праву притязаешь ты на это бремя?

— По праву прошедшей испытание и вверяющей себя воле Белой Башни.

— Тогда входи, если смеешь, и свяжи себя с Белой Башней!

Рука об руку Морейн с Суан вступили в зал. Вместе. Со спокойными лицами, ровным шагом, не торопясь, но и не медля. Воля Башни ожидала их во плоти.

Тамра, в светло-голубой парче, с полосатым палантином Амерлин на плечах, стояла, обрамленная овальным тер’ангриалом, цвета которого медленно сменялись от серебристого к золотому, от голубого к зеленому. Стоявшая подле нее Аэлдра, в платье чуть более темного оттенка голубого, держала обеими руками черную бархатную подушечку. По кругу, вдоль стены, с шалями на плечах, расположились Восседающие в Зале Совета, каждая Айя отдельно. Перед каждыми тремя Восседающими стояли еще по две сестры от той же Айя, – тоже при шалях, и у каждой через руку перекинута вторая шаль. Все бесстрастно следили, как Суан и Морейн пересекают зал.

Тер’ангриал оказался первым препятствием, вставшим на пути их замысла. Высокий овал был слишком узок и вдвоем они не могли пройти через него, разве что протиснувшись боком, а это вряд ли соответствовало требованию держать себя с достоинством. Только в одном споре Морейн взяла верх. Суан взглянула на нее – добившись, казалось бы, невозможного: ее голубые глаза стали жесткими, а на лице сохранилось спокойное выражение, – и, подобрав юбки, шагнула сквозь овал. Морейн сразу же последовала за нею. Бок о бок подруги опустились на колени перед Престолом Амерлин.

С бархатной подушечки, которую держала Аэлдра, Тамра взяла Клятвенный Жезл, гладкий, белый, как кость, цилиндр длиной в фут и лишь немногим толще запястья Морейн. Еще один тер’ангриал, Клятвенный Жезл должен связать их Тремя Клятвами, навсегда приковав тем самым к Башне.

Тамра на миг заколебалась, словно не зная, кто из девушек будет давать обеты первой, но лишь на миг. Морейн быстро протянула руки ладонями вверх, и Тамра вложила в них Жезл. Такое условие поставила Суан за то, что Морейн отдала ей право первой пройти через овал. Незачем говорить, что Суан не раскрывала ей сути своего «условия», пока подруга с ним не согласилась. Морейн станет Айз Седай на несколько минут раньше. Это так несправедливо!

Но сейчас не время размышлять о том, как она могла не сообразить, что Суан что-то задумала, раз уступила так быстро. Сияние саидар окружило Тамру, и она прикоснулась к Клятвенному Жезлу тонкой прядью Духа.

Морейн сжала Жезл обеими руками. На ощупь он походил на стекло, только каким-то образом казался еще более гладким.

— Пред Светом и своей надеждой на спасение и возрождение клянусь, что не скажу отныне ни единого слова, которое не будет правдой. – Клятва впечаталась в нее, и внезапно показалось, что воздух сильнее давит на кожу. Красное – это белое, подумала она. Верх – это низ. В мыслях по-прежнему способна рождаться ложь, но отныне ее язык не повернется произнести ее.

— Пред Светом и своей надеждой на спасение и возрождение клянусь, что не создам оружия, которым один человек может убить другого. – Давление резко возросло, у Морейн