Земля точка небо - Алексей Егоренков

— Фу, и ты правда собрался это есть? — ужаснулась Лиза, глядя на черное тельце улитки, проколотое вилкой. Дима торжественно отправил улитку в рот и принялся жевать.

— А что, — сказал он, не успев сглотнуть. — Не так уж плохо, между прочим. И отправил в рот еще одну. Максим отхлебнул вина и поперхнулся.

— Тьфу… — выдавил он сипло. — Кислятина беспонтовая. И сколько шума… французские вина, хуе-мое! Год кометы…

— Да это же, наверное, нужно понимать! — Лиза ткнула ножом устрицу. — Боже, я вообще не знаю, как есть их.

— Я тебя научу, — промычал Дима с набитым ртом и взялся показывать ей, как подрезать устриц. Макс отпил «божоле», на этот раз даже что-то распробовав.

— Кажется, я понял, — сообщил он, глядя сквозь бокал на свечи. — Нужно думать о цене, тогда сразу чувствуешь его неуловимый, тонкий букет. Кстати, вышло не так уж дорого. Когда официантка принесла счет, они с Лизой боялись открыть его, обнаружив четырехзначную цифру, но сумма едва превышала сотню евро.

— В Москве и то было бы дороже, наверное, — Лиза раскрыла сумочку, но Дима остановил ее.

— Я угощу теперь, — сказал он. Максим так удивился, что забыл напомнить о чаевых. Впрочем, Дима помнил о них сам и положил, судя по глазам официантки, сумму куда больше обычной.

— Слушай, а ты не разоришься? — спросил Макс. — Без обид, но ты в этом журнале, как бы, не гребешь деньги лопатой.

— Я когда-то год жил вообще без денег, — ответил Дима. — Черт! Вылетело… Девушка! Официантка вернулась.

— А это самое, лягушачьи лапки? — он хлопнул себя по лбу. — У вас есть лягушачьи лапки? Девушка впервые смутилась. Наклонившись между ними, она заговорила вполголоса.

— Вы знаете, это не принято спрашивать, это запрещено законом. Охрана животных.

— Но улитка тоже животное, — возразил Дима. — По сути, брюхоногие тоже животные. «Брюхоногие», — подумал Максим и опять хрюкнул, едва зажав рот ладонью. К черту лягушек. Обед и так вышел замечательным.

— Между нас с вами, — сказала официантка, не повышая голос. — Если вы так хотите эти лапки, вам нужно обратиться к китайцам.

Только тихо. Здесь рядом есть китайское заведение. Спустя десять минут они уже сидели там. В китайском ресторане было темно. Свет одинокой лампы едва пробивался сквозь красный бумажный абажур, который поворачивался на теплом сквозняке. По настенной росписи из вееров и драконов кружились алые отблески. Хозяин-китаец говорил только по-французски.

Диме пришлось искать карандаш и рисовать своих лягушек на салфетке.

Когда хозяин понял, о чем идет речь, он поклонился, смял рисунок и ушел. И Максим ощутил себя заговорщиком. В нем даже проснулся аппетит. Симпатичная китаянка принесла квадратное блюдо и три набора палочек. На блюде горкой лежало нечто вроде салата из грибов и каких-то замасленных побегов. Дима ковырнул салат, и под ним действительно оказались конечности, природа которых не вызывала сомнений.

— Ну-ка, дай палочки, — сказал Макс. Они с Димой выудили по одной прозрачной лапке в медовом соусе и принялись жевать, сосредоточенно глядя друг на друга.

— Боже, вы бы видели свои лица, — сказала Лиза. Сладко-горькое мясо липло к зубам. Максим раскусил косточку, и ему в язык моментально впился колючий осколок.

— Тьфу, — Макс осторожно сплюнул недожеванную лапку в бумажное полотенце. — Жаль, что на вкус как дерьмо, мне только есть захотелось.

— М-м, — сказал Дима, ковыряясь в зубах. — Да, ты прав. Ну их, этих жаб. Сейчас, у меня еще идея. Он взял колокольчик и позвонил. У столика немедленно вырос китаец-хозяин. Он без тени смущения взял начатое блюдо, унес его и вернулся.

— Сейчас… сильвупле, — Дима снова нацарапал что-то на салфетке.

Хозяин посмотрел ее на свет и широко улыбнулся. Сказал что-то по-китайски, положил рисунок на стол и опять исчез. Максим подобрал салфетку и фыркнул. В углу ее была изображена маленькая такса.

— Нет, всё-таки, это уже слишком, — он показал рисунок Лизе.

— Ого! — сказала Лиза. — А что, я бы попробовала.

— Собаку? Ты в своем уме?

— Ну, извини. Не ты ли только что ел жабу?

— Лягушку, — поправил Макс. — И что? Всё-таки лягушка — не собака.

— Вот именно.

— Блин. Это безумие.

— Да, — Лиза улыбнулась. — И что? Максим только хмыкнул. Хозяйка принесла накрытое блюдо. Оно было нагретым, и когда Дима поднял крышку, им в лицо тут же ударил горячий мясной пар. И, надо сказать, аромат оказался приятным.

— И как оно? — не выдержал Макс, наблюдая, как Лиза и Дима таскают с блюда кусочек за кусочком.

— М-м. Очень вкусно, — сообщил Дима.

— Да, как ни странно, — держа в каждой руке по деревянной палочке, Лиза подцепила еще кусок. — Если плюнуть на культурные установки, то очень даже.

— Ну ладно. Дайте попробовать. Мясо было красным и очень мягким, почти как желе. Содрогнувшись, Максим положил в рот маленький лоскуток и тронул его языком.

— М-м, — сказал он. — И правда, вкусно. Собачье мясо таяло во рту и стремительно исчезало с тарелки. Чуть переждав, они взяли еще порцию и уничтожили ее с таким же аппетитом. Еще один приятный сюрприз их ждал, когда хозяин принес счет.

— Да здесь вообще копейки, — удивилась Лиза.

— Ну еще бы… поймали шавку в подворотне, — сыто прокомментировал Макс.

— Кстати, он лягушек не записал, — сообщил Дима, роясь в кармане. Забрав деньги, китаец вернулся с подносом и расставил перед ними три бокала вина. И три блюдца с маленьким печеньем. Он снова поклонился и объяснил жестами, что это «ритуал».

— Традиция, — перевел Максим. — Китайская традиция. Дима раскусил печенье.

— А что это за бумажка?

— Предсказание будущего, — сказала Лиза.

— М-да, — Макс разломил сухое тесто и вынул крошечную записку. — И что здесь можно прочитать? Одни иероглифы. Хрен будущее узнаешь.

— Так это же наоборот здорово, — сказал Дима. Лиза улыбнулась и подняла бокал с прозрачным китайским вином.

— Я предлагаю тост. За наши безумные поступки. Ради чего еще стоит жить?

— Аминь, — ответил Максим и выпил. — Ух ты. Вот таким должно быть вино. А не таким, как это «божоле» поганое.

15 мая 2005 года

Ее второй лифчик висел на сушилке возле душевой. Лиза отнесла его в комнату и бросила на кровать рядом с первым. Две пары нераспакованных колготок, чистая пара джинсов, юбка, туфли на среднем каблуке (всё равно большая оплошность, учитывая здешние мостовые). На покрывале в ряд лежал весь ее нынешний быт. Зубная щетка, паста и ноутбук. Тени, помада и зарядное устройство. Лиза старалась припомнить хоть что-то нужное из вещей, оставшихся на Ленинградском. Кроссовки? Зимняя куртка? Летний купальник? «Хлам один», — подумала она. Два года жизни, и совершенно нечего взять. Даже ищи Лиза повод вернуться, его просто не было. Лиза села на свежее покрывало. Что-то кололо ее сквозь джинсы.

Камешек, подобранный ею в замке. Лиза взвесила его на ладони, разглядывая гору вещей. Большое искушение смены места: облить прошлое бензином и своими руками поджечь его. Выбросить привязчивый мусор и хоть на время ощутить легкость. Пока не обрастешь им заново. Лиза уже проделала это с переездом в Москву, и опыт ей понравился. Тем более, денег у нее теперь была целая куча, даже по европейским меркам. Она расстегнула сумку и принялась раскладывать вещи по отделениям. Сменное белье. Гражданский паспорт. Две толстые пачки евро. Загран. Визы хватит на три месяца, но отпуск через две недели кончится. И лучше договориться здесь прежде, чем подавать на увольнение в «Мега-44 м». Бергалиева, конечно, взбесится. И хрен с ней. Она хотела полный контроль над шоу — вот и пускай теперь разбирается. И Члеянца подключит. Лиза не беспокоилась даже за Макса. Тем более, он вроде смирился.

Говорил, что проблем не будет. Они легко найдут кого-то на ее место.

«И правильно», — думала Лиза. Желающих наверняка тьма. Правда, она слегка переживала за Диму. В последнее время он изменился, — так резко, что это просто не могло считаться нормальным. Он постоянно говорил, даже больше Максима под этой дрянью. Когда-то Лиза едва могла вытащить из Димы одно внятное слово, а теперь он постоянно вещал о каких-то откровениях, постоянно рационализировал, брал и вываливал наружу любые свои мысли, и это ее нервировало.

— Дело не в Синице, — говорил Дима. — И дело не в любви, то есть, не в любви к реальному человеку, то есть, на подсознательном уровне мне хотелось вернуться, и я придумал себе повод, и причем такой, чтобы потом задержаться здесь как можно на дольше, а потом, когда выяснилось, что опять надо ехать назад, я отказался и решил на подсознательном уровне, что лучше быть несчастным, но сохранить этот свой повод, а всё дело в том, что уезжать-то мне было некуда, потому что до тех пор у меня особо не было настоящей жизни, разве что с тракерами, но теперь, уже в Москве с вами, она появилась, и как раз поэтому мои выдумки стали исчезать, а вовсе не потому, что обновляются клетки мозга, которые, кстати, почти не обновляются, просто я, как всегда, не хотел этого видеть, пока мне прямо не дали понять… И так до бесконечности. Лизу не радовала та легкость, с которой Дима вышвырнул на помойку свою мечту. Пускай даже одержимость.