Сын архидемона - Александр Рудазов

— Я думаю, при тебе его нет, — осклабился яцхен, сверля взглядом мои карманы. — Ты его... потерял. Ты потерял его, пока шлялся где-то там в джунглях.

— А вот и нет. Вот и не потерял.

— Тогда покажи.

— Не покажу.

— Тогда я тебя убью.

Я пару секунд помолчал, стараясь сдержать бешеное сердцебиение. Потом отступил назад. Еще шаг. Еще.

— Так ты его действительно потерял!!! — в лютом восторге взревел яцхен.

— Не подходи ко мне!!! — истошно завизжал я, бросаясь наутек. — Не трогай меня!!!

Донельзя счастливый, что я остался без единственной защиты, яцхен сделал именно то, на что я рассчитывал. Он медленно, даже лениво зашагал следом, явно растягивая удовольствие. Теперь, когда я в его полной власти, можно и не спешить, можно как следует насладиться моим страхом. Сполна отплатить за те недели, что я не давал себя сожрать. Тем более, что я так забавно визжу. Прямо поросенок на заклании.

Пробежав полсотни шагов, я запнулся ногой о холмик и полетел носом в землю. Резко перевернулся на спину, лицом к приближающемуся яцхену. На его морде читалось неописуемое наслаждение.

— Не трогай меня! — взмолился я, кидая ему мешочек. — Вот, забери это, забери, только не убивай!

Яцхен поймал мешочек и недоуменно уставился на него. Тот был совершенно не похож на ковчежец Пазузу — обычный клочок материи, кое-как стянутый скрученной из волос ниткой. Внутри что-то твердое.

— Что это за хрень? — открыл мешочек яцхен.

И тут в него ударила молния. Яцхен скорчился от боли и раззявил пасть в беззвучном крике. Его буквально припечатало к земле — припечатало, как раздавленного скорпиона.

— Обманули дебила, — криво усмехнулся я, чиркая зажигалкой.

ГЛАВА 27

Короткие фитили сгорели мгновенно. Пропитанные маслом тряпки вспыхнули и рассыпались пеплом, открывая куски кераинита, заботливо вкопанные вокруг. И вот тут-то началось световое шоу!

Молнии шарахали десятками. Небо, дотоле чистое, мгновенно заволокло тучами — удивительный минерал звал, тянул к себе электричество, и небеса с готовностью откликались на этот зов. Яцхен оказался в клетке из слепящих белых разрядов — и видели бы вы, в какую панику он впал!

Я обмяк. У меня до последнего момента не было уверенности, что этот безумный план сработает. Просто это был мой единственный шанс — либо это, либо ничего.

И у меня получилось. Молнии вокруг яцхена бьют с небольшими паузами, но я вкопал куски кераинита плотным частоколом — и яцхену просто не удается улучить хотя бы мгновение, чтобы прорваться. Он уже раз десять пытался проломиться, сигал то туда, то сюда — и каждый раз получал в харю миллион вольт.

Первое время яцхен только и делал, что метался туда-сюда, пытаясь найти хоть щелочку между молниями, вырваться на свободу. Потом он начал уставать, его движения замедлились. Сверхпрочный хитин пошел трещинами, на них выступили белесые пятна краевина.

Впрочем, я довольно плохо видел, что там с ним происходит. Какое-то невнятное мельтешение. Решетка из молний — не та штука, к которой можно спокойно подойти вплотную. Да и просто смотреть на нее — удовольствие то еще. Несколько секунд — и глаза начинают слезиться, перед ними плавают черные точки.

Тем не менее, взглядов урывками мне хватало, чтобы быть в курсе. Отчаявшись проломиться сквозь молнии, яцхен взмахнул крыльями и ринулся в небеса. Видимо, надеялся подняться выше молний.

Если бы он сделал это в самом начале, у него могло получиться. Но теперь над ним уже сгустилась плотная грозовая туча, воздух наэлектризовался так, что начал светиться, — и очень скоро яцхена заколотило еще сильнее, чем внизу. Он какое-то время еще махал крыльями, превозмогая боль, рвался все выше и выше, но тут его шарахнуло особенно сильно. Перепонка на правом крыле с треском лопнула, и яцхен пошел книзу — обожженный, хрипло воющий.

Он со всего размаху впечатался в землю и следующие минуты две лежал неподвижно. Я подумал, что яцхен — чертовски живучая тварь. Электричество — его ахиллесова пята, но даже здесь он превосходит человека стократ.

— Идиот! — слабым голосом прохрипел яцхен. — Ты полный идиот!

— Это я-то еще и идиот? — удивился я. — Может, это я сейчас сижу в электрической клетке?

— Вот именно поэтому ты и идиот! Зачем ты это делаешь? Зачем?

— Э-э, — задумался я. — Даже не знаю... чтобы тебя замочить?

— Но разве ты не видел, какой невероятной силой мы обладали вместе? — возопил яцхен. — Помнишь, когда я уже пробудился, но мы еще не разделились? Тогда мы вместе, вдвоем были архидемоном!

— Угу. Минут десять.

— Но тебе что, не понравилось? Вспомни, какая у нас была мощь!

— А нафига она мне, если ты меня сожрешь?

— Я предлагал оставить тебя в живых!

— Не припоминаю что-то. Или ты про то, чтобы я жил у тебя на задворках сознания? Типа стать твоей шизофренией?

— Да!!!

— Ну, спасибо, благодетель.

Яцхен растерянно замолчал. Кажется, он всерьез думает, что проявил фантастическую щедрость. Должно быть, моя неблагодарность его задела.

— Не думай, что ты уже победил! — наконец прошипел он.

Я сдавленно хмыкнул — до такой степени глупо это прозвучало. Но в следующую секунду яцхен выпустил все когти разом и принялся бешено сверлить землю. До него наконец-то дошло, что, если нельзя двигаться ни по горизонтали, ни вверх, остается только одно направление — туда он и ринулся.

Он рыл со страшной скоростью... секунды этак три. А потом его когти полоснули по чему-то твердому. На мгновение яцхен замер. Буквально остолбенел, недоверчиво глядя на то, что откопал. Когда до него наконец доперло, он отчаянно взвыл, но было уже поздно. Его шарахнуло молнией.

— Человек, сука, умный! — потер ладони я. — Человек, сука, хитрый!

Вчера мне пришлось здорово попотеть. Я часа два закапывал этот кусок кераинита — самый крупный из всех, потребовавший на одного себя целую ходку. Но я его таки закопал. Закопал в окружении кусков поменьше и положил сверху дерн с нетронутой травой. Приглядевшись, нетрудно было заметить, что в этом месте уже копали, но яцхен особо не вглядывался.

Теперь эта кераинитовая глыба оказалась под открытым небом — и молнии принялись бить аккурат в яцхена. Ему больше некуда бежать. Вообще некуда.

— А-а, я умираю. — жалобно прохрипел яцхен.

— Заткнись! — рявкнул я. — Заткнись и умирай молча!

— Почему ты так со мной поступил? Мы же с тобой практически братья.

— Точно, братья. Ты Каин, а я Авель.

Хитин шестирукой твари начал крошиться. Потом рассыпаться. Обугленный до хрустящей корочки, яцхен буквально разваливался на части — все тело пошло трещинами, хвост скрутился тугим кольцом, крылья осыпались пеплом, зубы вываливались изо рта. Из глаз сочилась черная кровь. А молнии все били и били.

— Ты... тебе придется меня съесть, — из последних сил проговорил яцхен, скребя когтями землю.

— И нафига мне эта радость? — не понял я.

— Снова объединиться... стать архидемоном. Ты будешь всемогущ.

— Знаешь. я как-нибудь и без этого проживу.

Кажется, яцхен хотел сказать еще что-то, но уже не смог — у него отвалилась нижняя челюсть. А из глотки хлынула кислота — бурный поток кислоты, выплеснувшийся на землю и... куски кераинита. Молнии этот чудо-минерал полностью игнорировал, зато теперь принялся с шипением растворяться.

Кровоточащие глаза яцхена вспыхнули отчаянной надеждой. Превозмогая агонию, брызжа кислотой в последнем усилии, он уничтожил два куска кераинита и пополз, пополз в образовавшуюся брешь. Пополз, теряя куски обгорелой плоти, теряя отваливающиеся пальцы и цепляясь за землю изуродованными культями.

Нашел все-таки выход, сучья морда. Только поздно.

Когда яцхен наконец-то выполз из электрической клетки, перед ним стоял я. А в руках у меня был тяжеленный камень. Изнемогая от тяжести, я поднял этот валун на вытянутых руках, замахнулся что есть сил и ударил!

— Аутодафе!!! — взревел я, шарахая камнем по голове яцхена. По хрустящей от жара, прогоревшей насквозь голове. Она и без того уже практически рассыпалась — мой удар проломил хитиновый череп и разбрызгал в кашу мозг. Все. Теперь совсем все. После такого не оживет даже яцхен.

Стараясь не глядеть в сторону полыхающих совсем рядом молний, я устало сел на корточки и закурил последнюю сигарету. Было довольно странно сидеть рядом со своим бывшим телом. Понимать, что вот этот обгоревший бесформенный кусок плоти еще совсем недавно был мной. Видеть свой собственный мозг у себя на ступнях.

Похоронить его, что ли?

На секунду мне пришло желание последовать совету покойного и схарчить его. Соблазн немалый, кто спорит. Стать архидемоном, свалить из этого мира, может быть, достать из коробочки Пазузу и набить ему морду.

Я тряхнул головой, прогоняя дурацкие мысли, взял плоский камень и принялся копать яму.