Нечего терять - Ли Чайлд

— Да.

— У тебя нет вопросов?

— Нет.

— Никаких?

— Да.

— Тебе все кристально ясно?

— Да.

— Да — что?

— Да, сэр.

— У тебя есть шестьдесят секунд, чтобы начать, или я сломаю тебе руку.

Дежурный сразу же позвонил по телефону, а затем воспользовался рацией, и через пятьдесят секунд в коридоре появились трое санитаров. Ровно через шестьдесят секунд пришел четвертый. Еще через минуту у всех в руках были ведра и швабры, а когда прошла третья минута, все ведра были наполнены водой и они впятером занялись огромной и незнакомой работой. Ричер предоставил им трудиться самостоятельно, вернулся к машине и поехал на поиски Воэн.

Он вел машину медленно и нагнал Воэн только через милю. Она села рядом с ним, и он поехал их прежним маршрутом, через сосновую рощу и зеленые холмы.

— Спасибо, что согласился меня сопровождать, — сказала Воэн.

— Никаких проблем.

— Теперь ты знаешь, почему я хотела, чтобы ты был рядом?

— Да.

— Скажи мне.

— Ты хотела, чтобы кто-то понял, почему ты так живешь и делаешь то, что делаешь.

— И?

— Ты хочешь, чтобы кто-то понял, правильно ли будет сделать то, что ты собираешься.

— И что же?

— А это уже тебе решать. В любом случае я с тобой соглашусь.

— Я тебя обманула, — сказала Воэн.

— Я знаю, — ответил Ричер.

— В самом деле?

Он кивнул, не спуская глаз с дороги.

— Ты знала о военных контрактах Тармана. И о базе военной полиции. Пентагон рассказал о них все и тебе, и полиции Хафвея. Это вполне логично. Готов спорить, что ответы можно найти в полицейском телефонном справочнике, который лежит в ящике твоего письменного стола в участке. На букву «В» — военная полиция.

— Так и есть.

— Но ты не хотела об этом говорить, из чего следует, что там перерабатывают не только обычные военные отходы.

— В самом деле?

Ричер потряс головой.

— Туда привозят разбитую технику из Ирака. Это точно. Отсюда и номера Нью-Джерси на некоторых грузовиках. Технику доставляют прямо из порта. Почему они едут сюда, минуя Пенсильванию и Индиану? И почему все находится в запечатанных корабельных контейнерах? Потому что на заводе Тармана ведутся специальные работы. Высокая секретность.

— Мне очень жаль.

— Не стоит. Я все понимаю. Ты не хотела об этом говорить. Ты даже не хотела об этом думать. А потому пыталась меня остановить. «Забудь, — просила ты. — Поезжай дальше. Здесь не на что смотреть».

— Там взорванные «хамви», — сказала Воэн. — Они для меня как памятники. Как алтари. Людям, которые мертвы. Или почти мертвы.

А потом она добавила:

— И людям, которые должны были умереть.

Они ехали на северо-восток по низким склонам гор, обратно к I-70, к длинной петле возле Канзаса.

— И все равно это не объясняет помешательства Тармана на секретности, — заметил Ричер.

— Может быть, все дело в уважении, — ответила Воэн. — Может быть, и он видит в них памятники.

— Он когда-нибудь служил в армии?

— Я так не думаю.

— У него погиб кто-то из членов семьи?

— Вряд ли.

— Кто-то уходил в армию из Диспейра?

— Ничего об этом не слышала.

— Значит, дело не в уважении. И это не объясняет присутствия военной полиции. Что здесь можно украсть? «Хамви» — это прежде всего машина. В качестве брони используется обычная листовая сталь, если вообще используется. М-60 будет испорчен в результате любого взрыва.

Воэн ничего не сказала.

— И мы так и не поняли, почему из Диспейра ежедневно улетает самолет.

Воэн вновь промолчала.

— И мы не знаем, что происходит с молодыми людьми.

— Значит, ты собираешься остаться?

Ричер кивнул, все так же глядя на дорогу.

— Да, еще на какое-то время. Мне кажется, что-то должно произойти. Эта толпа произвела на меня впечатление. Неужели они стали бы проявлять такую страсть в начале какого-то процесса? Или в середине? Я так не думаю. По-моему, они возбуждены из-за того, что приближается развязка.

Глава

52

Воэн сидела тихо, и Ричер вел машину до самого Хоупа. Они снова обогнули Диспейр и въехали в Хоуп с востока по той же дороге, которой воспользовался старик в «гранд маркизе» в самом начале истории. Было уже пять часов вечера. Солнце клонилось к горизонту. Ричер проехал по Первой улице и повернул к Третьей, к мотелю. Он остановился возле офиса, Воэн вопросительно посмотрела на него, и он сказал:

— Нужно было сделать это уже давно.

Они вошли вместе. Любопытная женщина-администратор сидела за стойкой. На доске за ее спиной не хватало трех ключей — от комнаты Ричера, номер двенадцать, от комнаты Марии, номер восемь, и еще одного, от комнаты номер четыре, где поселилась женщина с нижним бельем большого размера.

— Расскажите мне о женщине из номера четыре, — попросил Ричер.

Администратор посмотрела на него, секунду помедлила, словно собиралась с мыслями, прежде чем излагать ее биографию. Как если бы давала показания в суде.

— Она из Калифорнии, — ответила администратор. — Прожила здесь пять дней. Заплатила наличным за неделю.

— Что-нибудь еще? — спросил Ричер.

— У нее полная фигура.

— Возраст?

— Молодая. Двадцать пять или двадцать шесть лет.

— Как ее зовут?

— Миссис Роджерс, — ответила администратор.

Когда они вернулись в машину, Воэн сказала:

— Еще одна. Странный случай. Ее мужа арестовали только вчера, а она провела здесь целых пять дней. Что это значит?

— Что наша гипотеза верна. Вот моя версия событий: они расстались пять дней назад, он нашел нужных людей в Диспейре, и ему предоставили защиту, а она сразу направилась сюда, чтобы его дождаться. Но вчера ему пришлось покинуть свое убежище из-за всеобщей мобилизации, он наткнулся не на тех людей, и его взяли. Весь город был вывернут наизнанку. Они заглянули под каждый камень. И его заметили.

— Так где же он теперь?

— В камере его нет. Возможно, он опять с нужными людьми.

— Я вспомнила, откуда мне известно его имя. Его жена прибыла в Хоуп вместе с человеком, который доставляет товары для супермаркета. Он приезжает из Топики, штат Канзас, каждые несколько дней. Он ее подвез. И упомянул о ней в разговоре со мной. Назвал имя.

— Ты проверяешь водителей грузовиков?

— Маленький город. Здесь нет секретов. Мария приехала этим же способом. Так я о ней и узнала.

— А как появилась Люси Андерсен?

Воэн немного помолчала.

— Понятия не имею, — ответила она. — Я ничего не знала о ней до тех пор, пока ее не доставили на границу между Диспейром и Хоупом. Прежде она здесь не бывала.

— Значит, приехала с запада.

— Наверное, некоторые из них поступают именно так. Часть прибывает с востока, часть — с запада.

— Но тогда возникает еще один вопрос. Мария приехала с востока, со стороны Канзаса, но она попросила старика в зеленой машине подвезти ее до базы военной полиции к западу от Диспейра. Откуда она могла знать, что там есть такая база?

— Ей могла рассказать Люси Андерсен. Она должна была видеть базу.

— Сомневаюсь, что они вообще разговаривали.

— Тогда ей мог рассказать Рамирес. Может быть, он звонил по телефону из Топики. Он приехал с запада и видел базу.

— Но почему Рамирес обратил на нее внимание? Почему она его заинтересовала? Почему он стал о ней говорить со своей девушкой?

— Я не знаю.

— Твой начальник смены хороший человек? — спросил Ричер.

— А что?

— Потому что нам еще раз понадобится его машина.

— Когда?

— Позднее, сегодня вечером.

— Насколько позднее?

— Через восемь часов.

— Что ж, через восемь часов — это нормально, — сказала Воэн.

— Но сначала нам нужно кое-что купить.

Они подъехали к магазину скобяных товаров, когда тот уже закрывался и старик в коричневой куртке заносил товары внутрь. Он закатил в магазин пылесос, предназначенный для очистки участков от листьев и мусора, и теперь устанавливал его на тележку. Другие товары оставались на прежних местах. Ричер купил у жены старика плоский фонарик с двумя запасными батарейками и ломик длиной в два фута. Затем он вышел на улицу и выбрал раздвижную стремянку на восемь различных положений. Для хранения и транспортировки она складывалась в удобный пакет в четыре фута длиной и полтора шириной. Стремянка была сделана из алюминия и пластика и оказалась очень легкой. Она без проблем поместилась на заднем сиденье «краун вика».

Воэн пригласила его на обед к восьми часам, очень официально. И предупредила, что ей нужно два часа на подготовку. Ричер провел это время в своем номере. Он поспал, а потом принял душ и почистил зубы. И оделся. Его одежда была новой, но белье следовало сменить. Он надел брюки и рубашку, провел пальцами по волосам, проверил результат в зеркале, и его все устроило. Впрочем, у него не было определенного мнения о своей внешности. Уж такой он есть, и тут ничего нельзя изменить. Некоторым людям он нравился, другим — нет.