Живой Журнал. Публикации 2001-2006 - Владимир Сергеевич Березин

кролик что-то зачихал.

Его понесли к ветеринару.

— Вот наш карликовый кролик, — представили его ветеринару — как пудинг Алисе.

Врач поправил очки и всмотрелся. Затем он в ужасе отбежал к противоположной стене. Лицо врача побледнело, а руки беспокойно шарили по халату.

— К-к-кролик-к?! К-к-карликовый? Это же Галапагосский великан!..

27 июля 2002

История про испанское вино

Пил сегодня грузинское вино и рассуждал об испанском. Вернулся домой странен, поэтому решил поместить сюда стихи. А что? Все тут пишут стихи, а я отчего-то нет. И какого, спрашивается хрена?

Чужих окон нас манит свет,

Хотя приличий в этом нет.

А посреди оконной рамы —

Видение прекрасной дамы

И кавалера при усах

В плаще со шпагой. В волосах

У дамы — роза.

То — картина,

Которая висит в гостиной.

Под ней находится хозяин;

Гостья — ему восторженно внимает,

Хозяин даму обнимает,

И между тем ей наливает

В бокал испанского вина…

Улыбка дамы мне видна.

Я тоже даму обнимаю

И крепче нос свой прижимаю

К чужому грязному стеклу.

И спутница моя вино

Грузинское всё ищет в сумке — где ж оно?!

И не найдя, как будто в коме.

А между тем, в соседнем доме

Какой-то человек в окне

Бинокль наводит и жене

Беззвучно шепчет, а она

Давно, мне кажется, пьяна

Бинокль мужнин вырывает

А он портвейн наливает…

С картины смотрит кавалер

И трезвый подаёт пример

30 июля 2002

История про один тост

Она подняла бокал и на секунду задумалась, а потом сказала тост.

— Пусть плачут те, кому мы не достались. Пусть сдохнут те, кто нами пренебрёг, — произнесла она с очень нехорошей интонацией.

И это меня сразу настрожило.

30 июля 2002

История про пьесу

К третьему действию.

Утро. На веранду выходят Хомяк и писатель Синдерюшкин.

Хомяк. Ну как там наш лётчик?

Крошка Ри. Почему лётчик?

Синдерюшкин: Видишь ли, наш Лодочник так любит летать, что даже закончил военное училище.

Хомяк (перебивая): Но попал на факультет "Жигулей".

Синдерюшкин: Ну да, он испытывал автомобильные катапульты. Надо тебе сказать, наша автомобильная промышленость решила не ставить на ашины подушки безоасности, а дать, так сказать, ассиметричный ответ. То есть, сидящие в машине мгновенно эвакуируются с места дорожно-транспортного происшествия. Ну и Лодочник стал одним из первых испытателей автомобильных катапульт.

Хомяк. (опять перебивая): Но после неудачного катапультирования он уже не может ездить ни на какой другой модели, кроме как на "Жигулях", несмотря на богатство и достаток. Это следствия психологического шока.

Крошка Ри. И что, и сейчас у него катапульта есть?

Синдерюшкин: Ну, на пилотском кресле уже нет — она же сработала. А вот у пассажира справа есть — пожалуйста. только не стоит пробовать в гараже. Головой крышу пробьёшь.

Крошка Ри. Кажется, вы меня обманываете.

01 августа 2002

История про пьесу. Ещё одна

Брунгильда выходит.

Синдерюшкин: Дело в том, что мы за всё платим. Это не расхожие разговоры о халяве. Вот к нам сегодня пристал буддист, подарил какой-то цветочек. Не просто так он его подарил. Не просто. Мы как бы обязаны ему теперь. Хотя этот цветочек — тьфу…

Лодочник: Да, это я знаю давно. Вот у арабов тоже самое — налетят на улице, суют в руки какое-то говно, и ведь возьмёшь в руки — не отвертишься.

Помню, продавали мы в Сирию ракеты…

Входит Крошка Ри и Брунгильда.

Крошка Ри. Поедем на реку, а?

Синдерюшкин. Действительно, отчего бы и не на реку.

Пусик. Обмочить чресла.

01 августа 2002

История о встречах

Надо сказать, что умеет Хомяк, однако, обяснить, где встречаться. Встречаемся, говорит, у станции метро "Электрозаводская", прямо у выхода. Там, говорит, круглое здание и статуи рабочего и колхозницы.

Я приехал. Здание на поверку оказалось квадратным. Вместо рабочего и колхозницы в нише этого здания стояли и сидели трое бронзовых рабочих. Один с размаху бил себя молотком по пальцам, другой набивал патроны в пулемётную ленту, а третий устало опирался на отбойный молоток.

Впрочем, уже через день я лежал на плотине и смотрел на воду. Вспомнил Тарковского и его совершенно водяные фильмы, то как струится вода и колышется в ней какая-то растительная мочала. Плотина была старой, порушенной. Доски обросли тонкими белыми соплями. Вода журчала и лилась — и это был Нерль, стремившийся слиться с Клязьмой.

Происходило утекание дней, пропускание дней, упускание дней.

Мы пели в ночи. Любви было всем поровну.

01 августа 2002

История про мусорную кучу

У меня есть в углу дома мусорная куча. Там лежит унылый никчемный мусор — ворох старых журналов, писем неизвестных родственников к ещё менее известным, несколько старых газет, какие-то черновики и прочее безобразие.

Перед тем, как запихнуть всё это в полиэтиленовом гробу в мусорный контейнер, я начал описывать умирающих.

Идея эта старая — от довлатовского чемодана до ящика с письменной требухой Павича.

Множество писателей до Довлатова, тупо глядя в свои портфели, сумки и чемоданы, начинали писать что-то подобное. Это очень верная форма. Человек озирается в одиночестве. Вокруг него вещи — каждая вещь имеет свою историю. Окружённый всеми этими одушевленными вещами, ты понимаешь, что именно они и являются в прямом значении этого слова сувенирами. Проживая в иностранном городе К., и я перебирал:

— кроссовки, купленные с помощью одного из друзей Кравцова в промежутке между двумя горолазаниями;

— сломанное зарядное устройство, подаренное мне Сальниковым, возненавидевшим меня за то, что я сдал ему квартиру;

— приёмник "Вильюс", пролезший в какой-то новомирский рассказ;

— подвесная самодельная кобура;

— чёрный кожаный банан, брюшная сумка, купленный мной у Светы Пузаковой, что в смутное время занималась продажей турецкого ширпотреба;

— диктофон, который я приобрёл за первый большой гонорар, и которым эти гонорары умножил;

— ручка из Volksbank'a Rottenburg'a, след изучения ипотечного кредита годом раньше;

— немецкий, реликтового производства ГДР, пиджак, берущий выслугой лет и решивший истлеть на родине;

— жилетка, принадлежавшая сестре моего несостоявшегося тестя;

— томик "Евгения Онегина", который я повсюду таскаю за собой, видимо, чтобы не забыть выученного наизусть;

— свитер, подаренный мне человеком интересной судьбы Серёжей Тыквенко, давно проживающим на севере Норвегии;

— и, собственно, чемодан, что