Твое... величество! Anthology - Галина Дмитриевна Гончарова

к королеве не подпускали. То она с монахинями ходит, то под охраной отдыхает... а эрре интересно! Что происходит-то?!

- Да, эрра?

- Ваше величество! Умоляю... что с Лизандой? Я ничего не понимаю!

Мария печально вздохнула.

- Эрра Розабелла, эрра Лизанда умерла.

- КАК?!

- Ее укусила змея. По ее собственным словам.

- А?!

- Меня можете не спрашивать. Я не знаю, где она взяла эту змею, и что с ней хотела сделать. Я знаю, что к ней в окно влетела змея, укусила ее и улетела обратно.

- Ох! За что ж ее так Богиня покарала?

- Эрра Розабелла, - Мария понимала, что сказать придется. Хотя бы намекнуть. - Эрра Лизанда участвовала... способствовала Диане Эрсон. А Богиня уважает святость клятв.

Все.

Остальное пусть сами додумывают. И эрра Розабелла не подвела. Схватилась за щеки, выпучила глупые круглые глаза.

- Ох! А мы-то, и верно, на святой земле!

- И Богиня здесь читает в наших сердцах и наших душах, - подтвердила Мария.

Розабелла закивала еще активнее. Но - не удержалась.

- Ваше величество. А вы.... То есть вот это...

Синяки и ссадины еще не сошли. На лице их не было, но вот на руках - полно, и Розабелла их тоже видела. Не слепая ж она, хоть и дура.

Мария похлопала ресничками.

- Эрра, я просто упала.

- Упали, ваше величество?

- Да, эрра. Я задумалась, повернула ногу и скатилась в яму. Вот руки чуточку и пострадали.

Остальное тело, которому еще и похлеще досталось, эрра не видела. Да и не надо ей. Рук хватит...

- Ваше величество, это так плохо...

- Да, это очень неприятно, - согласилась Мария. - Я схватилась за дерево, и руку ободрала, и потом еще... но что поделать! Это маленькая плата за пришедшую в голову умную мысль.

- Да, ваше величество.

Эрра явно ничего не поняла, но это было уже неважно. Она потом сама придумает, что ей рассказать. Мария еще и послушает, и удивится.

А Лизанду все равно жалко не было.

Вот ни капельки.

На следующий день эрру похоронили на местном кладбище.

 

***

Феликс собирался в путь.

- Милый...

Матушка подошла, коснулась ладонью его волос. Мужчина, как некогда, в детстве, замер на минуту, а потом прижался головой к теплой ладони.

Ласковой, родной...

Никогда он не забудет день, в который умер сам. Да, именно умер.

Тот Феликс, добрый, домашний, ласковый, который воспринимал рассказы деда, как забавные страшные сказки, погиб, глядя на тело отца. И второй раз умер, когда понял, что мать - пропала.

И третий раз, когда подслушал разговор.

Его и сестричек собирались отвезти к тому же эрру. А что?

И мать сговорчивее будет, и когда девчонки подрастут, их тоже можно... вдруг какая из них сговорчивее будет, да хозяину по душе придется? Услужливые твари оказались. И договаривались они об этом не абы с кем, с управляющим! С дядей Мэтью, которому доверял Феликс, доверяли отец и мать... может, он их и предал?

Кто знает...

Феликс тогда ни о чем не задумывался, у него мысль была одна.

Бежать!

Спасать сестричек, пробиваться к деду... поверенный про деда не знал, это точно. Это мать и отец держали в секрете, слишком уж сложное родство.

Пират, трактирщик... может, и еще кто. А она - эрра... теперь стала.

Ладно еще в гости съездить, чтобы отец за дочку порадовался, да на внука-внучек полюбовался. Но тишком и молчком.

Феликс на деда смотрел снизу вверх, с восторгом, рассказы его впитывал, а оказалось, вот, что и не зря? Ой как не зря.

Первым делом Феликс кинулся к тому, кому сам доверял. К конюху Висту. Повезло, в тот день не он родителей возил, а то б и его убили.

Вист на месте оказался, мальчишку выслушал, выругался - и приказал быстрее одеваться в домашнее, да и удирать из дома. А уж он телегу со двора сведет, не задумается.

Феликс так и сделал. Взял деньги, что у отца нашлись, все бумаги, которые сгрести смог, себе кинжал, девчонкам теплое платье и плащи - и вытащил всех через кухню, пока слуги рыдали и туда-сюда бегали. А Вист их ждал уже с телегой.

Никто его и не остановил.

И из города они выехали спокойно, а вот потом с дороги съехали и пробирались лесами, полями... кто ж его знает? Пустят погоню - и все. Вист и за едой сам ходил, где покупал, где воровал, детей прятал, не показывал, уж больно они приметные. Все в мать пошли, хорошенькие донельзя.

Повезло им просто, что поверенному денег мало предложили, он торговаться начал, что Феликс услышал...

Повезло.

Ох, как же тогда дед разъярился! Феликс и слов-то таких не слышал... Висту, конечно, дед и денег дал, но конюх при них остался. И помог кое-что узнать...

Выбор у Феликса был.

Он мог не ходить сам. Могли найти кого-нибудь, но это дольше. И мама там... кому-то другому она могла не поверить, а Феликса узнает! Обязательно!

Так что...

Мальчишка понимал, что рискует. Но - пошел. Потому что перестал быть мальчишкой. Тогда кончилось его детство, и началась взрослая жизнь. Жестокая и кровавая.

И убивал он с радостью, и не только подонка, который разрушил его семью. Счет был открыт слугой, который решил прижать в уголке симпатичного мальчишку. Феликс к такому относился с омерзением, и поддаваться гадкой твари не собирался, вот еще не хватало! Царапины с ядом хватило, чтобы извращенец отправился в новое перерождение, а Феликс ждал. И дождался.

Как же на него мама смотрела!

Какими глазами... сияющими, восторженными... и испуганными!

Не за себя она переживала, за сына. Только за него, самой ей и жить уже не хотелось, ей же говорили, что ее дети в подземелье, и если она не будет ласковой...

Как ее Феликс к деду тащил - отдельная история. Жить матери не хотелось, только присутствие сына помешало руки на себя наложить. А там уж и дочки помогли, и дед на мать ругался долго... кое-как пришла она в себя. Но все равно, любой мужской интерес заставлял ее дрожать и отворачиваться. Даже прислугу в доме она держала в основном женскую. Или стариков, которые не были для нее опасны. Единственным мужчиной, которого она любила без меры, которого всегда была рада видеть, оставался ее сын.

- Ты опять уезжаешь, малыш.

- Да, матушка.

- Возвращайся поскорее, сынок.

- Обещаю.

- А