Импрессионисты. Загадка тени - Александр Иванович Таиров

одолеть преграды, чтобы идти наперекор всему! Ведь даже если бы он закончил жизнь в полной нищете, если бы ему совсем ни в чем не повезло, он бы все равно творил до конца своей жизни. Он даже писал об этом Эмилю Бернару: «Я хочу умереть во время занятия живописью». По сути, так и случилось в 1906 году, когда, уже будучи престарелым человеком, он возвращался с пленэра по холмистой местности, и пошел сильный дождь, он поскользнулся и, обессиленный, упал. Замерзшего его нашли, принесли домой, но Поль заболел и позже умер от пневмонии.

Его жена Ортанс Фике даже не приехала на похороны. Не зря окружение Сезанна ее не принимало. Она, конечно, была женщиной малообразованной, но в жизни порой даже невежественный человек старается подняться до уровня партнера и достигает успеха. Фике же совершенно пренебрегала образованием, и тем самым вызывала отторжение интеллектуального окружения мужа, который общался с элитой – писателями и художниками. И вот, по словам недоброжелателей, она не то что не приехала позаботиться о заболевшем супруге, но даже не попрощалась с ним. Правда, есть свидетельства, что на то были объективные причины. Но, как говорится, вопросы остаются.

После того, как Сезанн ушел из жизни, его работы приобрели должное признание. В популяризации его творчества принял участие Амбруаз Воллар, известный торговец и покровитель искусства, который дружил и с Ренуаром, и с Пикассо, и со многими другими импрессионистами. Известен случай, когда Диего Ривера, который увидел работы Сезанна в окнах лавки Амбруаза, провел целый день перед витриной, будучи потрясен его полотнами. Удивительное стечение обстоятельств – Воллар, Сезанн, Ривера. И подобных переплетений в жизни случается очень много. В такие моменты чувствуется, что связь времен – неоспоримый факт!

Был у Сезанна еще один учитель в Экс-ан-Провансе – директор геологического музея Марейон, весьма эрудированный человек. Много рассказывал ему о геологии, о природе. Беседы с ученым не прошли даром: Сезанн верил, что всему лучшему человек должен учиться у природы. Ведь мы, люди, – ее часть, о чем редко задумываемся. Горделиво считаем себя независимыми сущностями. Как говорили герои мультфильма «Трое из Простоквашино», «мы ничьи, мы собственные». Но нет, мы не собственные. Мы – многоликая, многообразная, бесконечная часть природы.

И вот в разговоре с Сезанном директор музея вспомнил, как познакомился с одним немецким музыкантом, который исполнял произведения Вагнера. Удивительное дело, как вдруг из цепи невероятного стечения событий, судеб, обстоятельств появляется неожиданное звено – Рихард Вагнер. Великий композитор, который в свое время опрокинул все представления о музыке! Весь мир знает его «Полет валькирий» из оперы «Валькирия» – по силе, энергетике, по страстному прорыву в будущее. Правда, три спектакля его оперы «Тангейзер» в Париже провалились. Но тем не менее часть публики, и художники в том числе, поразились его музыке. И тогда Марейон пригласил в Экс-ан-Прованс немецкого музыканта, который играл отрывки из «Тангейзера». В итоге картина «Увертюра к «Тангейзеру» Сезанна стала результатом поклонения перед творчеством Вагнера.

Возможно, и в нашем сознании переплетаются разные веяния, имена и события, которые одновременно говорят о многом, происходящем в жизни. Может, и сегодня случаются такие явления, значение которых нами не осознаются? Поэтому мы должны, прикасаясь к каким-то именам, пытаться выстроить некие цепочки между ними. Связано ли это с изобразительным искусством, с музыкой, с литературой, с иными видами творчества – мы просто должны уметь находить их удивительные, тончайшие переплетения. Может быть, потянув за одну из нитей, увидим что-то, что явится провозвестником будущего? А может, это что-то присутствует рядом с нами прямо сейчас! Может, оно уже здесь, а мы его не знаем, не чувствуем? Как со временем расстраиваются рояли, так и мы в своей реальной жизни, постоянно находясь в раздираемых нас обстоятельствах, теряем свою внутреннюю настройку. А чтобы ее обрести, многие из нас, например, идут в храм. Оставляют перед его порогом все суетное и настраиваются на что-то важное, нужное, сосредотачиваясь на внутренних переживаниях и ответственности.

Имеется в виду ответственность не перед кем-то, да простят нас наши близкие, а перед самим собой, перед своим собственным предназначением, о котором никогда не стоит забывать. Когда это касается судьбы такого человека, как Сезанн, приходит понимание, что в нем его камертональная сущность и была основной: она все время возвращала его на тот тернистый путь, которым он шел. Как говорят, через тернии – к звездам. За расхожим смыслом этого крылатого выражения кроется еще и другое. Ведь звезды высоко. Как же до них добраться? Но звезды не только на небе. Основная звезда – внутри нас. Измените себя – и все улучшится вокруг нас. Именно эта звезда, которая горит внутри нас, требует постоянной настройки. А для этого нужен камертон. Относительно чего и кого мы можем настраиваться? Это вопрос сакраментальный. С одной стороны, говорят – не сотвори себе кумира. А с другой стороны, мы же должны по кому-то или чему-то настраиваться? Может, по тому, кто каким-то образом помогает нам понять, что мы должны сделать? В этом отношении художники, судьбы и в большей работы которых мы рассматриваем, могут помочь нам приблизиться к пониманию мира вокруг себя и в себе.

Искусство – это форма гармонизации окружающего хаоса

Искусство – это форма переосмысления и гармонизации окружающего мира в пределах человеческой культуры, потому что часто мы сами своими стихийными, непродуманными действиями вносим беспорядок в наш огромный мир. Ведь действительно многие наши действия стихийны. А когда художник сосредотачивается, он находит какие-то гармонические отношения, и заботится об одном – о создании некой квинтэссенции, вносящей стройность в его восприятие мира. По сути, это тоже некий мир, построенный по своим внутренним законам. Если мы ориентируемся на них, пытаемся их чувствовать, то начинаем понимать искусство. Например, на картины Сезанна надо смотреть долго и пристально, вбирать в себя то, чем они наполнены: тончайшие колористические отношения и пластические решения. Сезанна, как мало кого, надо смотреть подолгу. Потому что, когда мы смотрим на его бесконечное количество натюрмортов, они удивительным образом резонируют в душе. И создают ощущение необычной музыки. Мы все время возвращаемся к тому, что искусство – это музыка. Даже когда мы рассматриваем тип и характер человека, то можем применять аналогии, связанные с музыкой, и рассуждаем о темпе музыки, которая является произведением, продолжающимся от момента, когда оно начинается, и до того момента, когда заканчивается. По сути, это отдельное музыкальное произведение, где можно увидеть и кульминационные, и некие элегичные вариации. Представьте себе, что вы переживаете сумму сложных чувств, где есть