Америка, Россия и Я - Диана Виньковецкая

— Особенно, если нет ни одной копейки! — засмеялась я.

Оба философа молча на меня посмотрели, и я произнесла, осмелев:

— Все философы занимались только миропониманием, а не жизнепониманием. Чего людям хотеть и как действовать? В чувствах тоже должны господствовать философы.

Философия — не только наука, а вся жизнь.

Тут Анри обратился к Яше:

— Яша, ты крутил, крутил бутылочку, и выпустил «Джина» из бутылки.

— Может «Джин» спросить? :

— Яша, что тебе дороже — двадцать долларов или моё хорошее настроение? Это и есть оценка? Или это взвешивание? И это есть мистика жизни: тот, кто умеет блестяще оценивать — тот выигрывает жизнь? и тот нашёл драгоценный «философский камень»?

Ответьте мне, господа философы мира, метафизики, Канты, Шопенгауэры, Сократы — философия должна помогать жизни?!

Где вы? Независимые умы? Теоретики. Попрятались по пустыням, проповедуя аскетические идеалы — бескорыстные, отрешённые от жизни, бездетные. А как жить? Кто ответит? Какие существенные элементы жизни основные?

В Блаксбурге, в Вирджинии, в лабиринте сердца Америки, мы учились дышать, ходить, выписывать чеки, узнавали, как работают кредитные карточки, учились тому, что тутошние люди Запада знают с детства. За неимением никаких денег для вложений и вкладов, у нас не было никаких реальных попыток «investment», а были только помыслы о разных способах вложений, обогащений и рискованных предприятиях.

Мы познавали науку о ценностях. Познакомились со словом «priority» — одно необходимее другого — степень рангов потребностей, и как они распределены.

Как понять, что дочь миллионера говорит: «Я ещё не могу себе этого позволить», — нам, привыкшим развернуться на все деньги…, как понять, что чертёжница из Одессы покупает картину — то, что не может себе позволить дочь миллионера?

И кто считает себя богатым?

Илюша бежит — у них урок физкультуры — вокруг миллионерского квартала Ривер Окса со своим одноклассником, сыном Техасского миллионера, живущим в роскошном замке, и когда они подбегают к улице Lezy, то Джон говорит Илюше:

— Вот тут живут настоящие богатые люди!

— Купите книгу Г. Смита «Русские», — говорит Яша руководителю проекта, профессору, богатому человеку, интересующемуся Россией.

— Я куплю эту книгу, когда она будет издана в мягком переплёте, — отвечает тот.

Взаимоотношения детей и родителей тоже другие. Подъезжаем к дому Любы, около дома стоит заваленный по уши в снегу автомобиль; я спрашиваю:

— А почему он так стоит печально и неприкаянно?

— Это автомобиль моей дочки Кати, — отвечает Люба, — У неё нет денег на его починку, когда заработает, тогда и починит.

Что для кого необходимее? Научить девочку жить в этом мире? Ведь никто не знает, к чему ведёт избыток защиты и заботливости?

Наши отношения с деньгами парили на крыльях «мессианского» величия русского народа, тогда как весь мир тащился к материальным вершинам.

Как соединить стихи с деньгами? Как жить удобно, но в стиле — не пошлее? Тут… в этом океане зелёности, там… в океане бормотаний?

Степени ценности. Всё перепутывается.

Открыв двери «Эксона», сразу попадаешь в продающиеся, перепродающиеся списки обеспеченных людей, и тут же подвергаешься всяким приобретательским вовлечениям в разные предпринимательства. В конце концов, как может быть иначе? Капитализм.

ПолучиПте изумруд в полкарата! Приезжайте! Взгляните на продающуюся землю! Даже если землю вы не купите, но изумруд — ваш! Погуляете на травке вокруг озера! Заманчиво?!

Осмотрев землю и удовлетворив своё любопытство получением страшного вида непрозрачного изумруда — кусочка валяющейся на морском берегу зелёной гальки, и тем, что не выбросили, не оттолкнули это «изумрудное» предложение, мы обнажили свои естественные желания и потребности — втягиваться и заманиваться в разные покупки и соблазны.

«Вы выиграли орган!»

Всего за сорок пять долларов в месяц(!) вы можете стать членом загородного клуба. Наши друзья Дукачи поехали вместе с нами. Купите, потом перепродадите — вздорожает в цене!

Мы выплачивали четыре тысячи долларов за членство в этом клубе много лет, за это время цена членства вздорожала до восьми тысяч, но мы не можем продать даже за двести пятьдесят долларов.

Игрушечный орган обошёлся в четыре тысячи долларов. Продаём членство без игрушечного органа! Кто остался в выгоде? Как пойти наперевес своему естественному любопытству?

Всё пытались играть в американские игры, думая, что мы невероятно умные философы времени и пространства, вместо того, чтобы понять простую истину — делай то, что умеешь и любишь делать.

— Люби то, что любишь.

Купили время.

Что означает «купить время»? Никто не поверит в России, что в Америке можно приобрести время (time sharing), не в вечности, а на озере Тахо, в Калифорнии, две недели времени в пространстве шикарного комфортабельного отеля. Показали фильм: на озере белые утки и яхты, в горах звенящий воздух, теннисные площадки с белыми юбками, бассейн, сливающийся с воздухом калифорнийского неба, подпрыгивающие на качелях смеющиеся дети, и ты, валяющийся на роскошной кровати вне времени.

— Вы можете обменять это время на другое время, в другом отеле, вот и список прилагается (как потом оказалось, несуществующих отелей, ещё строящихся в другом времени).

— Вы можете продать это время, когда оно возрастёт в цене (как потом оказалось, «это время» никому не нужно).

Поддались. Внесли тысячу долларов задатка, и, успев ещё выплатить две, приехали в другое место, — в Израиль, и обыскались обещанного «отеля». Такой отель не числится в списках отелей Святой земли. Пришли в другой город Америки со «своим временем». Тут — ваше время не обменивается. Купленное вами время — там на озере.

— А где оно обменивается? — В нашем пространстве — наше время, а ваше время — это ваши две недели на озере Тахо, туда и поезжайте!

— Можно, мы его продадим обратно?

— Нет, вы его уже купили, и оно ваше. Другие купят своё.

И мы в конце концов бросили своё право на время, не увидев ни «кондо», ни озера, ни времени, ни себя в нём. За три тысячи долларов можно снять месяц любого отеля мира, не привязываясь ни к одному пространству.

Заплатив за такой простой вывод — каждый малейший шаг нового оплачивается на земле — заплатив не так дорого, я посмеялась: выдумщик этой идеи обманул по–честному — плати за наивную глупость, особенно если ты философ-метафизик, рассуждающий о времени и пространстве.

Где те философы, которые отвечают на вопросы о законах жизни?

Надеюсь, может, когда‑нибудь увижу «квант» купленного времени на озере Тахо — того времени, которое не подлежит сомнению и идёт без нас?

Надеюсь, может увижу и философа, соединяющего время, пространство и деньги? «Свобода — это истина четвертого измерения и непостижима в пределах трёх измерений, — свобода предполагает бесконечность».

Тем временем завёлся в Хьюстоне молодой начинающий финансист, из наших бывших людей, и «делает такие изумительные вложения и такие предложения», как сообщил Яше один из наших эксоновских сотрудников.

Познакомившись с ним и отметив про себя, что у него красивая жена, а сам финансист неказистый, подумала, что есть у мужика сила — многое говорит о человеке страсть к изящному. И я поддержала Яшу в новом зачинании.

С этих пор у нас началась «золотая лихорадка», охватившая всех русских сотрудников «Эксона» и других обеспеченных наших людей.

В Колорадо образовалась компания по разработке золота и серебра на месте старых английских рудников.

Видели бы вы роскошный каталог! Президент, достойный, в очках, сидит за столом. Секретарша, взрослая, толстая женщина, печатает на машинке. Рабочие стоят около оборудования транспортёра.

Горы. Горы золота! Всё серьёзно, достойно. Предлагалось вложить деньги в разработку золотых шахт, и если будет прибыль, то… тебе значительный куш, если же золото не найдётся, то тоже не будет потерь, так как «списание» с налога было фантастическим: вместо вложенной тысячи, считается, что ты вложил «шесть», как бы ты обещаешь вложить через двадцать лет, прилагались номера статей закона, принятого Конгрессом для поощрения добывающих золото, — всё законно. (Слов «tax shelter» мы не знали.)

Яша поехал на место разработок, вернулся удовлетворённый — он открыл золотое месторождение в Казахстане, получив премию, и все мы считали его экспертом. После этого «наши» начали вносить, вкладывать, списывать… Золотоискатели золотых жил! Через несколько лет Налоговое Управление признало эти шахты незаконными (для целей списания с налогов). Здешние бойкие ребята присылали бюллетень о состоянии шахт, о проделанной работе, анализы: вот–вот следы золота покажутся. Я не знаю насчёт следов золота, но следы от этих добывателей сокровищ — золотоискателей — «мы только и видели», когда показалось Налоговое Управление.