Тайпан - Джеймс Клавелл

Вэн и остальные матросы ринулись на Струана, и он взмахнул цепом. Усаженный шипами шар врезался сбоку в лицо Вэна, снеся ему половину челюсти, и китаец покатился к борту. Следующим ударом Струан свалил еще одного. Третий прыгнул ему на спину и начал душить, используя свою косичку как удавку, но Струану удалось его сбросить. Китаец, державший Мэй-мэй, прыгнул вперед. Струан ударил его в лицо рукояткой цепа, а когда тот вскрикнул и упал, ногой проломил ему грудь. Двое уцелевших матросов убежали на нос. Тяжело дыша, шотландец тут же бросился вслед. Они прыгнули в воду. В этот момент с полуюта раздался вопль. Вэн, весь в крови, слепо хватал воздух руками, пытаясь добраться до Мэй-мэй. Девушка увернулась в сторону и заковыляла к Струану, ища защиты. Струан вернулся назад и добил его.

Матрос с оторванными кистями заходился в раздирающем уши крике. Струан одним ударом положил конец его мучениям.

На палубе стало тихо.

Мэй-мэй попалась на глаза оторванная кисть руки, и она согнулась пополам в сильнейшем приступе рвоты. Струан носком сапога перекинул кисть через борт. Когда силы понемногу вернулись к нему, он выбросил в реку все тела, за исключением одного. Потом он внимательно осмотрел А Гип. Она дышала ртом, из носа по подбородку сбегали две тонкие струйки крови.

– Думаю, с ней все будет в порядке, – сказал он и удивился тому, как низко и глухо звучал его голос. Он ощупал свое лицо. Боль накатывала яростными волнами. Струан тяжело осел на палубу рядом с Мэй-мэй. – Что произошло?

– Не знаю, – проговорила она, глядя на него сухими глазами. – В один момент пистолет был у меня, в другой – мне уже зажимали рот рукой и стреляли из него в тебя. Почему ты не мертвый?

– Похоже, все-таки мертвый, – ответил он.

Ему сильно обожгло левую сторону лица, подпалило волосы. Выстрелом снесло половину левой брови. Боль в груди постепенно затихала.

– Почему они – Вэн и все остальные – сделали так? Зачем? Ведь Жэнь-гуа доверял ему.

– Ты сама говорила, что любой постарался бы завладеть серебром. Правильно. Любой. Я не виню их. Это я сделал глупость, спустившись в трюм один.

Он взглянул вперед. Лорча медленно двигалась в нужном направлении.

Мэй-мэй заметила шрам на его лице.

– Еще бы дюйм, даже полдюйма… – прошептала она. – Возблагодари богов за свой йосс. Я сделаю им преогромное подношение.

Струана мучил сладковатый запах крови, и теперь, когда опасность миновала, его желудок взбунтовался. Он ухватился за фальшборт, чувствуя невыносимую дурноту, и его вырвало. Когда первый приступ рвоты прошел, он разыскал деревянный таз и вымыл палубу. Потом вытер цеп.

– Зачем ты оставляешь этого человека? – спросила Мэй-мэй, глядя на бесчувственное тело китайского матроса, которого Струан оставил лежать на палубе.

– Он еще жив.

– Брось его за борт.

– Не раньше, чем он умрет. Или если он вдруг придет в себя, то может сам прыгнуть в воду. – Струан несколько раз вдохнул свежий ночной воздух, и тошнота прошла. Его ноги болели от усталости, но он подошел к А Гип, поднял ее и положил на надстройку у основания грот-мачты.

– Ты видела, куда ее ударили?

– Нет.

Струан расстегнул на А Гип куртку и внимательно осмотрел тело. Он не нашел следов удара ни на груди, ни на спине, но заметил пятна засохшей крови у основания косички. Он снова одел ее и постарался уложить на надстройке как можно удобнее. Ее лицо посерело и покрылось пятнами, дыхание стало тяжелым и прерывистым.

– Выглядит она неважно.

– Долго нам еще плыть?

– Два или три часа. – Струан взялся за румпель. – Точно не знаю. Может быть, больше.

Мэй-мэй легла на спину и, подставив лицо ветру, стала ждать, когда холодный воздух остудит ей голову и ее мысли прояснятся.

Струану на глаза попалась разбитая бутылка рома, перекатывавшаяся по палубе у шпигатов.

– Ступай вниз. Посмотри, пожалуйста, нет ли там еще одной бутылки рома. Помнится, их было две.

– Прости меня, тайпан. Моя глупность едва не стоила нам жизни.

– Да нет, девочка. Это все серебро. Проверь трюм.

Она стала осторожно спускаться вниз. Ее не было очень долго.

Когда Мэй-мэй вернулась, в руках у нее оказались чайник и две чашки.

– Я делаю чай, – с гордостью объявила она. – Я делаю огонь и делаю нам чай. Бутылка с ромом, она разбивалась вдребезги. Поэтому мы пьем чай.

– Вот тебе раз. А я-то думал, ты даже чай заваривать не умеешь, не говоря уже о том, чтобы разжечь огонь, – заметил Струан, поддразнивая ее.

– Когда я буду старая и беззубая, я буду ама. – Мэй-мэй равнодушно отметила про себя, что последнего из китайских матросов уже не было на палубе. Налив чая, она поднесла Струану чашку, силясь улыбнуться при этом.

– Спасибо.

А Гип пришла в себя. Ее тут же вырвало, и она опять потеряла сознание.

– Не нравится мне ее вид, совсем не нравится, – покачал головой Струан.

– Она хорошая рабыня.

Он с удовольствием отпил большой глоток из своей чашки.

– Сколько воды в трюме?

– Весь пол покрыт водой, – ответила Мэй-мэй, потягивая чай маленькими глоточками. – Думаю, было бы разумно, э-э… как это у вас говорится – «купить» морского бога на нашу сторону.

– Ублажить? Да, ублажить.

– Правильно, – кивнула она. – Будет разумно, если я ублажу морского бога.

– А как это следует делать?

– Там внизу много серебра. Один брусок было бы очень хорошо.

– А по-моему, это было бы очень плохо. Столько серебра пропадет зря. Мы уже тысячу раз говорили на эту тему. Нет никаких богов, кроме Господа.

– Верно. Но, пожалуйста. Пожалуйста, тайпан. Очень пожалуйста. – Ее глаза умоляюще смотрели на него. – Нам теперь нужно фантастически много помощи. Я советую немедленно попросить у морского бога особенного благословения.

Струан давно оставил все попытки втолковать ей, что существует только один Бог, что Иисус был Сыном Божьим и что христианство – единственно верное учение. Два года назад он попробовал объяснить ей христианскую веру.

– Ты хочешь, чтобы я стала христианкой? Тогда я христианка, – радостно объявила она ему в тот раз.

– Но все это не так просто, Мэй-мэй. Ты должна верить.

– Ну конечно. Я верю во все, во что ты хочешь, чтобы я верила. Есть только один Бог. Христианский варварский Бог. Новый Бог.

– Это не варварский Бог и не новый Бог.

– Ваш Господи Иисусе не был китайцем, хейа? Значит, он варвар. И почему ты мне говоришь, что этот Бог Иисус не новый, когда он еще не родился всего две тысячи лет назад, хейа? Это очень даже сильно новый. Ай-йа, нашим богам пять, десять тысяч лет.

Струан не нашелся что ответить, потому что, хотя он и был христианином, ходил в церковь, иногда молился и читал Библию, как ее читает большинство людей, простых людей, он не обладал ни знаниями, ни навыками, чтобы обучить ее своей вере. Поэтому он пригласил Вольфганга Маусса, чтобы тот пересказал ей Евангелие на мандаринском наречии. Но уже после того, как Маусс обучил и окрестил ее, Струан обнаружил, что она по-прежнему ходит в китайский храм.

– Но зачем туда ходить? Ведь это означает, что ты снова стала язычницей. Ты поклоняешься идолам.

– Но что же такое вырезанный из дерева Господи Иисусе на кресте в церкви, как не идол? Или сам крест? Разве это все равно не идол?

– Это не одно и то же.

– Будда в храме – только символ Будды. Я не поклоняюсь идолу, милый. Я китаянка. Китайцы не поклоняются идолам, только идее, заключенной в статуе. Мы, китайцы, не такие глупые. Мы уж-жасно умные в этих божеских вещах. И как иначе я узнаю, что Господи Иисусе, который был варваром, любит китайцев, хейа?

– Нельзя говорить такие вещи! Это богохульство. Вольфганг ведь все объяснил тебе про Евангелие за эти месяцы. Конечно же, Иисус любит всех людей одинаково.

– Зачем же тогда христианские мужчины-священники, которые носят длинные юбки и не имеют женщинов, говорят, что другие христианские священники, которые одеваются как мужчины и плодят много детей, сумасшедшие, хейа? Масса Маусс на днях говорил, что было много воинов и много убийств. Эй-йа, дьяволы в длинных юбках сжигают на кострах женщин и детей. – Она решительно покачала головой. – Лучше нам перемениться сразу, тайпан. Давай станем христианами в длинных юбках. Тогда, если они нас победят, нас с тобой не сожгут. Твои добрые христиане, которые не носят юбок, ведь не жгут людей, хейа?

– Нельзя вот так запросто взять и поменять веру, да еще по такой причине. Католики не правы. Они…

– А я говорю тебе, тайпан, что, по-моему, нам нужно сделаться христианами в длинных юбках. И я еще думаю, давай ты будешь изо всех сил ухаживать за своим новым Богом Иисусом, а я тоже буду ухаживать за Богом Иисусом изо всех сил, и при этом еще за нас обоих присмотрю за нашими настоящими китайскими богами, очень потихоньку. – Она вновь твердо кивнула и обворожительно улыбнулась. – Тогда кто бы из них ни оказался самым сильным Богом, он все равно позаботится о нас.