Бастион. Чувство ранга. Том 1 - Марс Букреев

на строй. Но тут строй лоталли достиг площади, и те из эльфов, что не успели откликнуться на призыв Дуэндала или не услышали его, пали под страшными алебардами. Лоталли рубили с силой, раскалывая черепа ненавистных поработителей, их глаза в прорезях шлемов горели углями.

Что там говорила малышка Домета? Постарайся бежать? Хороший совет, лоталли не будут разбираться кто тут «хороший», а кто «плохой» эльф. Для них есть только один вид хорошего эльфа — мертвый.

— Идем! — дернула меня за рукав Олета.

Ее глаза сверкали взглядом тигрицы, а ноздри хищно раздувались. Она посмотрела на меня:

— Напомним этим животным, кто тут хозяин!

Секунда на размышления. Лоталли мне не враги, но вот я, точнее Гунальф Веспар, для них такой же рабовладелец, как и остальные эльфы. Бежать? А есть ли смысл? Достаточно лихому лоталлийскому лучнику заметить меня и все. Отбегался. Когда приходится драться за жизнь, уже не до рассуждений, кто и на что имеет моральное право.

Я выскользнул из-под помоста, подхватил чей-то валяющийся на земле меч, и мы с Олетой бросились к своим. Да, снова своим.

Третьего залпа не последовало, видимо стрелки боялись попасть по своим товарищам. Зато накатила новая волна лоталли. Вот таких я и ожидал увидеть. Без шлемов и доспехов, они бежали, сжимая в руках лишь копья. Они накинулись на поверженных эльфов с еще большей яростью и безумием, чем первая волна.

Пока их соратники в кольчугах выравнивали строй и готовились атаковать собравшихся вокруг Дуэндала эльфов, «оборванцы» принялись творить то, что в нашем мире бы причислили к военным преступлениям. Они терзали тела раненых, выплескивая на них всю ненависть, накопившуюся за долгие годы рабства. Эльфы кричали, кто-то умолял о пощаде или быстрой смерти, но тщетно. Этот был миг, когда бывшие рабы обрели полную власть над своими хозяевами.

Лоталли двинулись на нас. Уступая эльфам в силе, они обрели преимущество за счет доспехов и оружия на длинном древке. Алебарды взлетали в воздух, а затем падали, коротко и четко, забирая чью-то жизнь. Пару раз мы бросались вперед, желая навязать бывшим рабам ближний бой и прорвать их строй, но лишь напарывались на копья оборванцев, ядовитыми змеями жалящими из-за передних рядов.

Алебарда упала на меня. Я успел отбросить ее, чудом не получив ран и порезов. На обратном пути алебардист попытался ткнуть меня острием, но и тут я увернулся. Дело плохо, вскоре нас тут нашинкуют, как капусту на столе повара.

— Отступай! –раздалась команда Дуэндала. — Не нарушай строй! Прижмемся к стене!

Каждый эльф от рождения воин, и даже в такой плачевной ситуации они, ну и я вместе с ними, принялись пятиться. Лоталли кинулись за нами, но тут же сломали строй, что позволило уже нам контратаковать их отдельные группы. Мы с Олетой бились рядом. В компании с еще парой эльфов ми бросились к трем лоталли вышедшим вперед и тут же отправили их в иной мир.

Уже со стороны противника раздались команды держать строй. Это позволило нам отступать быстрее. К тому же, к отряду Дуэндала начали присоединяться новые бойцы, уже одоспешенные и вооруженные не хуже лоталли.

Мы успели достичь стены, когда восставшие рабы вновь настигли нас. Они не собирались выпускать из рук такую добычу. Шутка ли, все командование Гарнизона оказалось в ловушке! Дуэндал взобрался на первые ступени лестницы, ведущей на стену. Его костистое лицо сосредоточено, взгляд оценивающе скользит по рядам врагов. Губы плотно сжаты. Рядом Глендрик. Он сжимает в руке меч, и судя по кровавым следам на клинке, жрец не отсиживался в тылу. А вот Маленкорха и Эфелиту я не увидел. Куда они делись? Убиты? Не стану плакать, если это окажется правдой.

— Получи, лживая сука!

В сумятице, один из эльфов попытался ткнуть Олету мечом. Он не знал с кем связывается. Мечница отразила выпад, сделала рукой несколько замысловатых движений и негодяй полетел в одну сторону, а его меч в другую. Один из верных псов Маленкорха, наверное. Даже в таком отчаянном положении, когда единство важно, как никогда, распри и жажда повысить ранг делают свое дело. Нет, при таком раскладе эльфам не выжить. И сейчас я говорю не о нас, зажатых между наступающими лоталли и стеной, а о всем народе в целом.

Стычка не укрылась от взгляда Дуэндала, он мрачно глянул, сначала на Олету, потом на мертвого убийцу. Ничего не сказал, лишь его лицо зло исказилось. Да и некогда было разговаривать, лоталли вновь пошли в атаку. На этот раз было проще. Наши ряды увеличились, а эльфы, несущие дозор на стене, принялись осыпать наступающих стрелами.

Атака лоталли захлебнулась и когда, казалось бы, вот и наступил перелом, со стены прозвучал сигнал тревоги. Затем еще раз. Это что же выходит, армия Тьмы, тьфу, будь неладен эльфийский пафос, пошла на штурм?

Поток стрел со стены иссяк.

— Барра!

Лоталли навалились с удвоенной силой. Мы сцепились в дикой, первобытной схватке, рыча и плюясь, старались дотянуться друг до друга и пронзить заостренным железом. Бывшие рабы перли со страшной силой, ненависть лишала их страха за собственную жизнь, алебарды выкашивали наши ряды, словно коса высокую траву.

Я понимал, что ранен и ранен не единожды, но в горячке боя даже не понимал куда именно. Обезумев от ярости и желания жить, я рубил со всей силой, в отчаянной попытке отбросить врага. Рядом сражалась Олета. По ее высокому чистому лбу стекала кровь, она скалилась, словно пантера защищающая свое потомство. Ее лицо напоминало маску богини смерти, спустившейся за своей жатвой.

И нам удалось отбросить лоталли. Отступая под градом ударов, теряя воинов, они пятились. Мы получили короткую передышку и тут я увидел, что Дуэндал и Глендрик из последних сил отбиваются от