Камикадзе. Пилоты-смертники - Юрий Иванов

Я думаю, что существует единственный способ использовать наши скудные силы с максимальной эффективностью — создать соединение самоубийственных атак, вооруженных истребителями «Зеро» с 250-килограммовыми бомбами. Каждый самолет спикирует и врежется во вражеский авианосец… Что вы об этом думаете?"

Адмирал оглядел офицеров. Все молчали. Однако, как отмечал позднее полковник Иногути, слова Ониси "зажгли искру в каждом из нас". Тактика таранных ударов тай-атари уже использовалась летчиками в воздушных битвах против тяжелых вражеских бомбардировщиков. Пилоты считали, что подобную тактику можно с успехом использовать против авианосцев. "Это трудно понять, — утверждал Иногути, — но люди приветствовали смерть. Однако их позиция становится более ясной, если учесть, что в 1944 году шансы уцелеть во время очередного налета на вражеские авианосцы были ничтожными, какой бы метод атака они не использовали. Если пилот так или иначе погибнет, не логичней было бы умереть с пользой, с максимальными потерями для врага?"

На первый взгляд может показаться, что чрезвычайная мера — создание отрядов летчиков-самоубийц — явилась следствием глубокого отчаяния, поразившего японскую авиацию. Это не совсем так. Поняв, что авиация несет огромные потери, а страна испытывает острую нехватку ресурсов, Тодзио сделал ставку на расширенное производство прежде всего истребителей. Ведь вместо одного бомбардировщика можно было построить пять истребителей. К тому же Япония располагала выдающимся истребителем «Зеро», достаточно скоростным и маневренным. Сопровождая бомбардировщики до цели, японские летчики-истребители испытывали разочарование и неудовлетворенность от того, что остаются не у дел и не наносят потерь американскому флоту. К этому времени на вооружение американской зенитной артиллерии в достаточном количестве появились снаряды с дистанционными взрывателями. Они автоматически подрывали снаряд в момент его пролета вблизи самолета. Эффективность зенитного огня значительно возросла. Особенно пагубно она отразилась на бомбардировщиках, которые стали теперь более легкой добычей из-за своей низкой маневренности.

В условиях растущих потерь бомбардировочной авиации родилась идея атаковать американские корабли одними истребителями. Легкий «Зеро» не был способен поднять тяжелую мощную бомбу или торпеду, однако мог нести 250-килограммовую бомбу. Конечно, одной такой бомбой авианосец не потопишь, но вывести его из строя на длительный период было вполне реально. Достаточно повредить полетную палубу.

Эксперименты с подвеской бомбы на самолет «Зеро» показали, что подобное оружие наиболее эффективно при использовании метода топмачтового бомбометания, то есть бомбометания, осуществляемого с высоты мачты атакуемого корабля. В 1944 году оно широко применялось авиацией многих стран. Летчик атакующего самолета должен приблизиться к цели на малой высоте, например, совместив глазом на одном уровне линию горизонта с плоскостью палубы. При таком полете низко над водой возможность обнаружения корабельным радаром сводилась к минимуму. Проблема состояла в том, что нужно было лететь низко над морем на максимальной скорости и сбросить бомбу с высоты ниже уровня палубы. В этом случае бомба, ударяясь об воду, рикошетом поражала борт корабля наподобие торпеды. Погодные условия, дым сражения, разрывы снарядов — все это значительно усложняло задачу. Летчику необходимо было учитывать высоту сброса бомбы, скорость самолета, дистанцию до цели, направление ветра, высоту волн, другие факторы. Еще одна проблема этого метода состояла в том, чтобы обезопасить собственный самолет. Ведь бомба, сбрасываемая с высоты четырех метров, отскакивала от воды на высоту пяти метров, и получалось, что самолет пролетал под ней! Поэтому установили оптимальную высоту полета — 9 метров. При этом пилот сразу же после сброса бомбы должен был мгновенно совершить сложный и искусный маневр. Секундная задержка неминуемо вела к потере самолета. Техника топмачтового бомбометания не совсем подходила для атаки авианосцев. Гораздо эффективней было пикировать на них, сбрасывая бомбу в самый последний момент.

Только это давало возможность повредить корабль такого типа. Бомба, сброшенная на его палубу, могла причинить разрушения, которые не позволяли выпускать и принимать самолеты.

Тяжелый груз ответственности лег на плечи заместителя командира 201-й воздушной группы капитана Тамаи: ему поручил Ониси довести свой план до летчиков — непосредственных исполнителей. Офицер не понаслышке знал об угрожающей ситуации, которая требовала чрезвычайных мер. Он читал самые сокровенные мысли своих подчиненных. После Долгой паузы он попросил у адмирала несколько минут, чтобы обдумать его предложение. Приказав лейтенанту Ибусуки следовать за ним, Тамаи покинул комнату. Он хотел знать, каково будет отношение к предложению адмирала летчиков-офицеров и других пилотов.

Лейтенант Ибусуки заверил, что летчики одобрят предложение Ониси. Вернувшись в комнату, Тамаи доложил адмиралу, что 201-я воздушная группа готова к разработке программы самоубийственных атак. Он попросил позволить летчикам самим создать такое подразделение.

Адмирал отправился отдыхать, а Тамаи, посовещавшись с командирами эскадрилий, приказал срочно собрать всех пилотов. Он объяснил двадцати трем летчикам суть предложения Ониси. Неистовство эмоций, радость, вскинутые вверх руки — все это лучше всяких слов свидетельствовало о полном одобрении идеи адмирала.

"Они так молоды. И хотя не могут объяснить то, что в их сердцах, я никогда не забуду твердую решимость их лиц, блеск глаз в сумраке комнаты", — делился позже своими впечатлениями ошеломленный Тамаи.

Собрание затянулось далеко за полночь. Предупрежденные о сохранении в тайне принятых решений, летчики разошлись по своим кроватям, а Тамаи задумался о выборе лидера группы, опытного и волевого летчика. Он остановился на кандидатуре лейтенанта Секи Юкио. Всего месяц назад тот прибыл с Формозы. И хотя он летал на палубных бомбардировщиках и не был истребителем, у командования не возникло сомнений в том, что Секи справится с любой задачей. Но согласится ли лейтенант возглавить группу летчиков-самоубийц? Он ведь недавно женился…

Вызвав Секи, Тамаи изложил ему суть дела: адмирал Ониси лично прибыл в 201-ю воздушную группу и представил план огромной важности для Японии. Самоубийственные атаки против вражеских авианосцев должны обеспечить успех операции «Се-Го». Не мог бы Секи возглавить подразделение летчиков-самоубийц?

Войдя в помещение, Секи очень удивился, увидев столько важных особ, ожидающих его прибытия. Услышав предложение Танаи, он был шокирован. Томительно тянулись секунды. Лейтенант пребывал в глубоком раздумье. Он закрыл глаза, стиснул зубы и крепко сжал кулаки. Было видно, что в душе у него идет борьба.

Секи происходил из семьи владельца антикварной лавки в городе Сей на острове Сикоку. Его отец-пацифист отказывался принимать участие в каких бы то ни было военных действиях. Он не служил в армии, но в Китае погибли трое из его четырех братьев. Для сына он выбрал профессию историка. Юкио был способным учеником и закончил школу одним из лучших. Поступить в университет ему помешал Ивамото Сигео, или, как его называли, "профессор военного дела". Он хотел, чтобы в школах как можно больше времени уделялось военным наукам и самой войне. Ивамото вел долгие беседы с учениками и агитировал их вступать в ряды армии. Он свято верил, что для того, чтобы стать великой державой, Японии необходима сильная армия и флот. Благодаря красноречию и демагогии Ивамото удалось уговорить многих учеников, в том числе и Секи. Несмотря на протесты близких, он в 1938 году поступил в Императорскую академию военно-морского флота в Этадзиме. Военное ремесло полностью захватило его. Молодой человек навсегда расстался с отцом, обвинявшим сына в том, что он дал присягу воевать и убивать людей. После окончания академии в 1941 году Секи послали служить на авианосец «Титосэ», на борту которого он участвовал во многих боевых операциях в Тихом океане. Через два года пилота перевели на авиабазу в Касумигара, где он продолжал совершенствоваться в летном мастерстве. Там же он познакомился с дочерью командира Ватанабе Марико, и в мае 1944 года они поженились. Вскоре после этого он уехал сначала в Корею в Носан, затем был переведен на тайваньский аэродром в Тайпее, и, наконец, сказался на филиппинском аэродроме Мабалакат.

Секи оказался в безвыходной ситуации. Выбора не было. Его, выпускника академии, в любом случае ожидала смерть в бою и слава. Так происходило со всеми его товарищами. Можно было отказаться от предложенной чести. Но тогда по его вине пострадал бы командир, а на все подразделение пало бы нескрываемое пятно позора.

Сомнений в выборе лейтенанта не было. Он поправил длинные волосы, поднял голову и произнес: "Я готов. Как выпускник Этадзимы и потомок самураев, я знаю свой долг. Вы обязаны позволить мне сделать это".