Жнец и его тень - J. R. Crow

совершает благородные поступки не из жажды награды или страха наказания, а только по своим внутренним убеждениям.

— Вы не столько призываете отрицать богов, сколько взять на себя ответственность за свою жизнь, не оглядываясь на высшие силы, — возразил жнец. — А это именно то, чего хотят от людей боги.

— Так вы видели их?

— Нет. Только подписи на документах.

— Документы? Вы серьёзно? — кажется, такая простая и естественная вещь вызвала куда больше удивления, нежели даже существование потустороннего мира.

— Разумеется. С каждым годом людей умирает и рождается всё больше. Без строгой отчётности этот процесс быстро превратится в хаос.

— Тогда разрешите задать нескромный вопрос, раз уж у нас такой разговор: легенды о проводниках в загробный мир появились ближе к нашей эре, но, например, в Египте во времена Древнего Царства считалось, что умершему надлежало самому найти путь. Их представления были ошибочны, или что-то изменилось?

Жнец понимающе улыбнулся:

— Верное наблюдение. Это старая схема, по которой больше не работают. В древности каждый с детства знал, что надлежит делать. А вот вы, допустим, смогли бы самостоятельно найти дорогу через пограничье? Люди стали больше думать о жизни и меньше — о смерти. Наверху решили, что это правильно. Так появились мы.

Профессор прошелся по комнате, уже постепенно забывая переставлять ноги.

— Представляю, что подумают мои коллеги, знающие о моих взглядах, если, проснувшись от этого странного сна, я расскажу им всё это...

— Мне очень жаль, но это невозможно, — жнец поднялся с дивана, показывая, что время научных экскурсов прошло, — у нас не приветствуется раскрывать смертным информацию о мироустройстве — считается, что это может помешать развитию вашей цивилизации. Я рассказал только потому, что как только разговор закончится, вам придётся пойти со мной.

— И если я не буду сотрудничать, вам придётся применить силу, — подсказала душа.

— Верно. Мне не хотелось бы до этого доводить.

— Что ж, у меня не остаётся выбора. В любом случае, спасибо за беседу.

Серп привычно перерезал связующую нить, одна из стен сменилась проходом, что вёл на берег реки Смородины.

У перепутья за Калиновым мостом нетерпеливо переминался с ноги на ногу всклокоченный ангел в видавшей виды штормовке.

— Главный жнец четвёртого отдела, что-то ты в этот раз не торопился, — с ехидством заметил он, скрывая за ним свою обиду. — Чёрту из седьмого круга перед этим за две минуты клиента доставил, а я тут уже полчаса торчу.

— Ты про того зачинщика бытовой поножовщины? С такими и церемониться нечего. А с интеллигентной душой иногда приятно поговорить, — невозмутимо объяснил жнец, не испытывая ни малейшего раскаяния за задержку. — В моей должностной инструкции есть понятие «план на неделю», который, к слову, я уже выполнил, но нет понятия «требование к времени обработки вызова». Так в чём именно твоя претензия?

— Вот ты как всегда, тебе слово — ты пункт из должностной инструкции, — поморщился ангел. — Можно хоть иногда не быть таким бессердечным, а думать о неудобстве, которое ты своим поведением причиняешь коллегам?

— У меня работа такая — быть бессердечным, — напомнил жнец.

— Ну что вы, я не назвал бы вас, бессердечным, — вмешалась душа. — Вы были очень любезны, удовлетворив моё любопытство.

— Спасибо, профессор, — жнец чуть кивнул ему и вновь посмотрел на ангела: — Если тебе так неудобно было меня ждать, хотя это — твоя работа, так зачем сейчас время тянешь? Давай закончим побыстрее. Жнец смерти вверяет эту душу в юрисдикцию Небес.

— Ангел-привратник принимает эту душу в юрисдикцию Небес и обязуется доставить её в место пребывания между жизнями, — принуждённо буркнул тот.

— Подождите, — и тут не смог скрыть любопытства профессор. — Вы сказали, ангел-привратник? А как же апостол Пётр? Или это просто легенда?

— Замначальника отдела миграции редко выходит к клиентам лично, — пояснил ангел. — И уж точно никогда — когда их приводит он, — и укоризненно наставил палец на жнеца. — Из-за него нас всех сто лет назад премии лишили! Вот ты не мог разок закрыть глаза на недоразумение, а не строчить донос на десять страниц?

— А ты не мог бы не переругиваться со мной при клиенте, а написать свои претензии в письменной виде, чтобы я мог ответить предметно и по пунктам? — в ответ отчитал его жнец.

— Напишешь тебе, как же, — пошёл на попятный ангел. — В итоге я же виноватым и окажусь. Из всей небесной канцелярии только Габриэль от твоих писулек отбрехиваться умеет...

— Ещё одно слово, и я пишу Уриэлю, что ты безалаберно относишься к корпоративной этике, — жнец сказал это спокойно и буднично, но ангел устрашился.

— Зачем сразу начальнику отдела-то... я же говорю — бессердечный, — пробормотал он себе под нос, думая, что жнец не слышит. Не попрощавшись, он увёл душу в направлении лестницы в небо.

Жнец проводил его насмешливым взглядом — разумеется, ничего писать он даже не собирался. Он бы ни за что не добился, чтобы от его, по сути, безымянного сотрудника управления смерти, обещания написать жалобу вздрагивала половина Небес и Пекла, если бы действительно рассылал докладные, не подкрепленные достаточно весомой правовой базой. И прекрасно помнил, как изящно его переиграла Аида, когда, поддавшись эмоциям, он сделал так в прошлый раз. Но осознание своей зловещей славы в потустороннем мире было весьма приятным.

Дождавшись, когда и ангел, и клиент скроются из виду, жнец пешком побрёл в контору через Калинов мост. Осталось написать один отчёт, и можно идти домой. Кощей, наверное, опять что-нибудь вкусное приготовил...

Варвара медленно выглянула из-за колонны на крыльце корпуса и уныло вздохнула: ну разумеется, он всё ещё стоял там! Непримечательной внешности мужчина в безликой чёрной куртке привалился спиной к стволу дерева, постоянно поглядывая на часы, словом, очень достоверно делал вид, что кого-то ждёт. Но Варвара-то знала, что это дядя Василий, охранник, которого часто можно было увидеть патрулирующим территорию между бизнес-центром и товарным складом. Неужели папа правда думал, что когда в детстве приводил дочь на работу, она действительно смирно сидела в его офисе, а не носилась по всем этажам? Даже обидно как-то.

Вчера папа неожиданно спокойно принял объяснение: «Это Олег, мы вместе учимся» —