Влюбленная Пион - Лиза Си

Госпожа У вышла из комнаты. Девушка смотрела на обложку книги, на которой я нарисовала мою любимую сцену из «Пионовой беседки». Она называлась «Прерван­ный сон». В ней Ду Линян встречает своего ученого, и они становятся любовниками. Такие сцены часто укра­шали женские сокровенные книги, и потому девушка не была ни обеспокоена, ни удивлена тем, что она увидела.

Теперь, когда она держала в руках «Пионовую бесед­ку», я поняла, что поступила опрометчиво, заставив госпожу У взять ее. Я не хотела, чтобы эта девушка прочита­на мои мысли, но затем у меня в голове стал вырисовы­ваться план. Может, слова, написанные в этой книге, испугают невесту и она откажется от брака? Я начала шептать, как делала это, находясь рядом с госпожой У.

«Открой ее, и ты увидишь, кто находится рядом с то­бой. Открой ее и убегай прочь. Открой и скажи, что ни­когда не сможешь сделать то, что требуется от жены».

Но она не открывала книгу. Я возвысила голос и по­вторила свой приказ. Но она сидела спокойно, словно ваза на тумбочке. Она не собиралась открывать свадеб­ную сокровенную книгу, и я здесь была ни при чем. Даже если забыть о моих недобрых помыслах, как, интерес­но, она собиралась выполнять супружеский долг, если отказывалась читать указания, которые должны были ей помочь в брачную ночь?

Я взгромоздилась на стул, стоявший на противопо­ложной стороне комнаты. Она не двигалась, не плакала и не молилась. Она не откинула вуаль, чтобы осмотреть комнату. Она сидела совершенно спокойно, и я видела, что она следует традициям, как и полагается хорошо воспитанным девушкам из богатых семей. Ее туника была сшита из ярко-красного шелка, а вышивка на ней была такой искусной, что я сразу поняла, что невеста не сделала на ней ни одного стежка.

Открой книгу, — попыталась я еще раз. — Открой ее и убегай.

Ничего не произошло. Я встала, прошла через ком­нату и встала перед ней на колени. Наши лица разделя­ли всего несколько дюймов и плотная красная вуаль.

— Если ты останешься, то никогда не будешь счаст­лива.

По ее телу пробежала легкая дрожь.

— Иди же, — прошептала я.

Она сделала глубокий вдох, затем медленно выдохну­ла, но не двинулась с места. Я опять села на стул. С этой девушкой я была бессильна, так же как и с Жэнем.

Я слышала, как за дверью гремит музыка. Кто-то во­шел в комнату. Девушка сняла книгу с колен, положила ее на стол и вышла, чтобы встретиться со своим буду­щим мужем.

Я много раз пыталась вмешаться в ход свадебной цере­монии и последовавшего за ней пира. Но у меня ничего не вышло. Я верила, что нам с Жэнем суждено быть вме­сте. Как судьба может так жестоко ошибаться?

После пира Жэня и его жену отвели в комнату ново­брачных. Зажженные красные свечи (не менее метра в длину) отбрасывали на стены золотые отблески. Счи­талось благоприятным знаком, если они будут гореть всю ночь. Воск медленно стекал вниз, словно слезы не­весты, проводящей с мужем первую ночь. Если одна из свечей тухла — даже если это происходило по неосто­рожности, — это являлось предзнаменованием преж­девременной смерти одного или обоих супругов. Музы­ка играла очень громко, гости кричали хриплыми голо­сами. Звон тарелок пугал меня. Бой барабанов вселял в меня страх. На свадьбах и похоронах музыканты играют как можно громче, чтобы спугнуть злых духов, но я не была злым духом. Я была несчастной, обездоленной девушкой. Я оставалась рядом с Жэнем, пока не стали запускать петарды. Затем со всех сторон посыпались горящие искры. Я не могла вынести этого и потому от­прянула от Жэня и взлетела вверх.

С безопасного расстояния я наблюдала за тем, как мой поэт вздымает руки, чтобы снять головной убор и вуаль невесты, и вынимает шпильки, на которых они держались.

Тан Цзе!

От этого мне было больно вдвойне. Я рассвирепела. Много лет назад, в первый день представления оперы, она сказала, что попросит отца навести справки о Жэне. И вот она получила то, что хотела. Ах, как она будет стра­дать! Я буду преследовать ее. Ее будни наполнятся не­счастьями. В прошлом мне часто приходилось испыты­вать боль и неприкаянность, но когда я смотрела на Цзе, обнажившую свою прекрасную белую грудь, меня обу­яло свирепое и разрушительное отчаяние. Почему мать Жэня выбрала Тан Цзе? Я не знала, что толкнуло ее на это, но из всех женщин Ханчжоу, из всех женщин Ки­тая, из всех женщин мира она выбрала на роль невесты своего сына ту, видеть которую мне больнее всего. Мо­жет, поэтому Цзе была такой спокойной, когда ждала в комнате невесты? Может, зная о том, что я приду туда, она разложила вокруг себя сильные средства защиты? «Книга о дочерней почтительности» называла ревность самым страшным чувством, присущим предкам, и сей­час оно захватило меня с головой.

Жэнь стал развязывать узел на талии Цзе. Шелковая юбка скользила сквозь пальцы, которыми я так восхи­щалась. Когда мы были наедине в саду, я мечтала о том, чтобы он коснулся меня. Это было так мучительно, что я стала рвать на себе волосы и раздирать одежду. Я пла­кала от ужаса при мысли о том, что навсегда лишилась этого наслаждения, и от стыда — ведь мне придется смотреть на то, что случится дальше. Но туман не пока­зался на озере, и на землю не пролился дождь. Музы­кантам в саду не пришлось прикрывать свои инструмен­ты и бежать в укрытие. Гости не перестали шутить и смеяться. Мои слезы падали на тунику. Больше им было некуда падать.

Еще совсем недавно я мечтала о тишине, чтобы я ос­таться рядом с Жэнем. Но когда все звуки смолкли, мне стало еще хуже, потому что тишина подчеркивала и обо­стряла то, что происходило в комнате новобрачных.

Если бы я была на месте Цзе, я бы расстегнула зас­тежки на тунике Жэня. Я бы отвела руками ткань на его груди. Я бы прижалась губами к его гладкой коже. Но Цзе ничего этого не сделала. Она стояла неподвижно, как тогда, когда ей следовало читать сокровенную кни­гу. Я заглянула в ее глаза и не увидела никаких чувств. И вдруг я все поняла — недаром я жила в загробном мире. Она всегда хотела выйти замуж за Жэня, но никогда не любила его. Она думала, что умнее и красивее меня, а значит, заслуживает большего. Она победила: ей было шестнадцать лет, она была жива, она забрала то, что по праву принадлежало мне. Наконец, она получила Жэня, но не знала, что с ним делать. Более того, вряд ли она по-прежнему желала его.

Я заставила себя смотреть на то, как они легли в по­стель. Жэнь взял ее руку и просунул под одеяло, чтобы она могла коснуться его, но Цзе ее отдернула. Он попы­тался поцеловать ее, но она резко отвернулась, и его губы коснулись подбородка. Он перекатился и лег на нее. Цзе была слишком испугана или невежественна, чтобы получить удовольствие самой или подарить его мужу. Наверное, это могло бы родить во мне еще более сильное желание ранить ее, но в мое сердце проникло другое чувство. Мне было жаль Жэня. Он не заслужил такого отношения.