Герман Геринг - Е. Готтендорф

Назначение состоялось 27 апреля 1936 г. Преисполнившись сознанием важности своего нового поста, Геринг выступил в новой роли — «рачительного хозяина, умело распоряжающегося богатством нации». Немцы услышали от него наставления насчет того, «как надо жить»: смириться с возможными «непопулярными решениями» и быть готовыми потуже затянуть пояса, если придется делать выбор: «Пушки или масло?» «Пушки сделают нас сильными, — говорил Геринг, повторяя известный призыв милитаристов, — а от масла — только лишний вес, и никакого проку!» Многие приняли это за очередную шутку «толстяка Германа», не ведая, что дело принимает совсем нешуточный оборот.

5. «Кондоры» растерзали Гернику

На террасе, залитой лунным светом, лежали раненые — жертвы налета немецких и итальянских бомбардировщиков: дети, женщины, крестьяне, пораженные осколками. Ребенок без лица; беременная крестьянка; старик, робко державший оторванные пальцы одной руки в другой — он надеялся, что их можно будет пришить. И над всем этим — ночь, с ее густым ароматом и кристально чистой росой.

Но пока судьба благоприятствовала Германии. В сентябре 1936 г. в Берлине состоялись Олимпийские игры, проведенные с большим размахом. Нацистское правительство выделило 25 млн марок на строительство спортивных объектов, но все затраты многократно окупились, принеся стране крупную выручку в валюте, которая пришлась весьма кстати, позволив укрепить бюджет, обремененный военными расходами.

На Олимпийские игры приехало много гостей из разных стран. В числе приглашенных был и Чарльз Линдберг, знаменитый американский летчик, совершивший в свое время первый в истории перелет через Атлантический океан. Геринг лично приветствовал Линдберга и пригласил его на церемонию открытия Игр в свою ложу.

Линдберг пришел в восторг от оказанного ему приема и от «новой Германии», поразившей его своей «энергией и духом мужества — в отличие от США и Англии, где воцарились всеобщее безразличие и равнодушие, и от Франции, переживавшей явный упадок». Он заявил, что у Германии — самая большая авиация в мире, способная нанести поражение любой стране, и что в будущем неизбежно произойдет столкновение между фашизмом и коммунизмом, исход которого определит позиция Британии: «Если Британия поддержит этих никчемных французов или красную Россию, то это принесет гибель европейской цивилизации!» Эти идеи много раз повторяла нацистская пропаганда, и Геринг, видимо, постарался внушить их своему гостю, чтобы он довел их до сведения общественности на Западе.

В середине июля 1936 г. началась гражданская война в Испании. Войска генерала Франко, поднявшего мятеж против республиканского правительства, находились в Марокко и не могли переправиться оттуда в Европу, потому что военно-морской флот республики блокировал марокканские порты. Франко обратился за помощью к Гитлеру, который приказал выделить в его распоряжение 20 военно-транспортных самолетов и пилотов-«добровольцев» из люфтваффе, обеспечивших быструю переброску сил мятежников (более 10 000 человек) на фронт в Испанию.

Но это оказалось только началом. Осенью 1936 г. Гитлер предоставил генералу Франко более существенную поддержку авиацией, приказав направить в Испанию так называемый «легион Кондор» — подразделение люфтваффе, принявшее активное участие в войне на стороне франкистов. Легион состоял из нескольких эскадрилий бомбардировщиков «Ю-52» и истребителей «Хе-51»; всего в боевых действиях приняло участие около 200 германских самолетов. Это была прекрасная школа для питомцев Геринга и Мильха: здесь они отработали основные тактические приемы, приобрели ценный боевой опыт и показали всему миру «мощь люфтваффе», а заодно и характер будущей «большой войны», разбомбив дотла небольшой город Гернику на севере Испании. Было убито 1600 мирных жителей (из 7000 человек населения городка). Так были похоронены «рыцарские традиции» летчиков времен Первой мировой войны, а с ними — и доктрина генерала Вефера, предписывавшая «не уничтожать мирное население». Хотя, сказать по правде, «рыцарские традиции» были заброшены еще в Первую мировую войну: например, прославленный германский ас барон Манфред фон Рихтгофен был известен среди своих боевых товарищей тем, что всегда бросался добивать самолет противника, поврежденный другими, чтобы увеличить личный счет боевых побед; ну а нацистские пилоты считали Рихтгофена основоположником традиций и лучшим образцом для подражания.

Говорят, Геринг не хотел заниматься делами легиона «Кондор», переложив их на Мильха, потому что считал участие в испанской войне слишком рискованной затеей, которая могла спровоцировать конфликт с Британией. Это было, по мнению Геринга, крайне нежелательно и опасно, так как завершение полного перевооружения вермахта было намечено только на 1941 г., и до этого времени, как он считал, Германии не следовало ввязываться в военные конфликты. При этом он исходил из указаний фюрера, назначившего его ответственным за выполнение четырехлетнего плана перестройки и развития промышленности, в результате которого Германия должна была избавиться от импорта иностранного оборудования и сырья и перевести экономику на военные рельсы.

6. «Ответственный» и «уполномоченный»

Заняв этот новый пост (Государственного уполномоченного по планированию), Геринг получил право издавать декреты и привлекать для выполнения четырехлетнего плана (1937—41 гг) любые партийные и государственные организации и учреждения. Его власть внутри страны стала практически неограниченной.

Промышленность Германии испытывала недостаток в цветных металлах, и Геринг решил обратиться за помощью к населению, призвав немцев жертвовать ненужные медные вещи, а также изделия из серебра и золота. Он захотел лично возглавить кампанию и 29 октября 1936 г. стал (вместе с женой) у коробки для пожертвований на площади перед Берлинским государственным театром. Прохожие жертвовали на нужды рейха, бросая в коробку медные и серебряные монеты, а то и золото. «Герману не хватает мелочи! — шутили берлинцы. — У него остались только крупные деньги.»

Шутка имела основания: Геринг купался в деньгах. В его распоряжении часто оказывались огромные суммы в иностранной валюте, и он не мог устоять перед соблазном положить их на время в Рейхсбанк (где трудился его племянник), чтобы воспользоваться процентами. У него было достаточно и других источников для выполнения любых своих желаний. Никто его не контролировал, даже Гитлер не хотел вникать в его дела, предоставив ему полную свободу действий.