Власов против Сталина. Трагедия Русской освободительной армии, 1944–1945 - Иоахим Гофман

Бои 1-й дивизии РОА за Прагу начались уже в послеобеденные часы 6 мая наступлением на аэродром Рузине (Розин), расположенный к северо-западу от Праги. Этот самый крупный из пражских аэродромов занимала в то время 6-я бомбардировочная авиаэскадра, так называемая боевая часть «Хогебак», переоснащенная реактивными истребителями типа Ме-262 и еще усиленная частями нескольких истребительных эскадр [485]. Немецкое командование поначалу еще хотело защищать аэродром Рузине и территорию прилегающих казарм от повстанцев, тогда как военное командование «Бартош» проявляло большой интерес именно к захвату Рузине – то ли для того, чтобы аэродром перестал быть возможной оперативной базой немецких люфтваффе, то ли, чтобы создать возможность посадки самолетов западных держав, на оказание помощи которых все еще рассчитывали. Во всяком случае, генерал-майор Буняченко не отверг требование чехов, т. к. в первой половине дня 6 мая 3-й полк во главе с подполковником Александровым-Рыбцовым был перемещен с шоссе Бероун – Прага к северу, в направлении Храштьяни – Собин – Гостивице.

Правда, собственно боевым действиям вокруг аэродрома предшествовали несколько попыток переговоров, не принесших результата, а в одном случае даже протекавших очень трагично. Подошедший 1-й полк через парламентера вступил в контакт со штабом эскадры: по немецким документам – с намерением договориться о прекращении огня, по русским, что более вероятно, – чтобы добиться немедленной сдачи района аэродрома. Когда русские, как считалось, не стали придерживаться мнимого прекращения огня, только что прилетевший в Рузине начальник штаба 8-го авиакорпуса, полковник штаба Зорге, ранее начальник штаба при генерал-лейтенанте Ашенбреннере, вызвался лично поехать к власовским частям [486]. Зорге мог объяснить себе мнимую враждебность вчерашних союзников только как недоразумение, тем более что, как ему было известно, все части РОА намечалось стянуть к Будвайсу. Он велел подать себе автомобиль, заявив: «Власов – мой лучший друг, я урегулирую дело за пару минут». Но уже вскоре после отъезда его адъютант капитан Кольхунд вернулся назад в одиночку и с ультиматумом, что полковника расстреляют, если аэродром не капитулирует в кратчайший срок. Солдаты РОА исполнили свою угрозу и расстреляли Зорге, который имел большие заслуги в деле немецко-русского взаимопонимания и организации ВВС РОА. Этот эпизод сопоставим с не менее трагичным расстрелом капитана Гавринского немецкими солдатами на вокзале в Нюрнберге. Правда, точные обстоятельства так и не были выяснены [487]. Тем временем с немецкой стороны проявил активность и командир 8-го авиакорпуса, генерал авиации Зайдеман, которому подчинялась 6-я бомбардировочная эскадра или боевая часть «Хогебак». 6 мая Зейдеман поручил адъютанту генерал-лейтенанта Ашенбреннера, старшему лейтенанту Бушману, который находился при выдвигающихся из Дойч-Брод частях 1-го авиаполка РОА, устранить предполагаемые недоразумения с власовскими войсками. Однако когда Бушман после безуспешной попытки попасть к Власову пролетал на самолете «Физелер-Шторх» над районом южнее Рузине, он был сбит подразделениями 3-го полка и при этом ранен. Он так и не выполнил данного ему поручения, а командир полка подполковник Александров-Рыбцов велел доставить его в бессознательном состоянии в дивизионный лазарет в Йинонице, где он оставался до прекращения Пражской операции. Отступая, русские не оставили на произвол судьбы парламентера, который всего за два дня до этого вызвался доставить Власова самолетом в Испанию, и увезли его с собой на санитарной машине [488].

О подходе, как полагали, «всей Власовской армии по нескольким шоссе к аэродрому Прага-Розин» немцам своевременно доложила их воздушная разведка. Когда попытки переговоров провалились и передовые части «наилучшим образом вооруженных и оснащенных власовских войск» уже вели бой с силами боевого подразделения, штаб эскадры принял решение внезапно атаковать русские колонны всеми наличными Ме-262 и расстрелять их с бреющего полета. Батальоны 3-го полка, которые тем временем пытались прорваться с несколькими танками на летное поле, удалось остановить этой атакой, после чего они начали обстреливать территорию аэродрома из минометов и тяжелого пехотного оружия, хотя дальнейшие атаки прекратили. Но для немцев Рузине потерял свое значение. Готовые к бою немецкие машины были переправлены в Зац, и немецкий гарнизон ранним утром следующего дня прорвал русское кольцо окружения. 3-му полку РОА пришлось еще много часов вести огневой бой с арьергардом из имевших боевой опыт войск СС, прежде чем ему, согласно чешским пожеланиям, удалось захватить аэродром Прага-Рузине.

В то время когда 6 мая положение при Рузине становилось критическим, разведывательный батальон во главе с майором Костенко еще находился в районе Радотин– Збраслав, обратив фронт к югу. В штабе дивизии в Йинонице в это утро как раз проходило совещание командиров, когда в 10.00 по радио поступило сообщение командира разведывательного батальона, что его теснят части войск СС с шестью танками «Тигр», под натиском которых он затем отошел вниз по Влтаве, в направлении пражского предместья Смихов [489]. Генерал-майор Буняченко тотчас отдал командиру подходившего из Корно 1-го полка подполковнику Архипову такой приказ: «Архипов, возьми свой полк и иди выручать Костенко». В результате неожиданной атаки 1-го полка немецкая боевая группа «Молдауталь» (части дивизии СС «Валленштейн»), которая тем временем заняла берег реки между Збраславом и Хухле, в послеобеденные часы была вновь отброшена к югу или за Влтаву [490]. Подполковник Архипов, чей полк через Смихов пробился в район мостов Йирасека и Палацкого, приказал до вечера охранять мост через Влтаву южнее Браника силами роты с противотанковой пушкой. К 23.00 6 мая основные силы 1-й дивизии РОА сосредоточились в районе, примерно ограниченном линией Рузине – Бржевнов – Смихов – берег Влтавы – Хухле.

1-й полк находился в районе между Смиховом и мостами через Влтаву, 2-й полк – у Хухле – Сливенца, 3-й полк – у Рузине – Бржевнова, 4-й полк и разведывательный батальон – в Смихове и к северу от него. Артиллерийский полк занял огневые позиции на высотах Злихова и оборудовал выдвинутые наблюдательные пункты.

Как же развивались в эти дни отношения между русскими и чехами? Для оценки Пражской операции этот вопрос имеет решающее значение. Основанием для вмешательства 1-й дивизии РОА в Пражское восстание было русско-чешское военное соглашение, заключенное в Сухомастах 5 мая 1945 г. Так, даже просоветская литература отчасти не может не признать, что власовские войска, как доказано, пришли в столицу «на основе инициативы и требования чехословацких офицеров и офицерских групп из Праги и провинции» и что при них находились и полномочные чехословацкие офицеры связи из района наступления или из Праги [491]. Тем временем, после занятия Праги советскими войсками, военное командование Большой Праги «Бартош», заключившее соглашение с генерал-майором Буняченко, попыталось ослабить впечатление от этого однозначно установленного обстоятельства. Так, генерал Кутльвашр 11 мая 1945 г. сообщил в письме «командованию Советской армии в Праге», что вмешательство РОА последовало по ее «собственному почину» и по инициативе чешских офицеров, как раз находившихся в той местности, т. е. не на основе решения военного командования «Бартош». Однако имеются неопровержимые доказательства тесного сотрудничества чешского военного командования с командованием русской дивизии [492]. Так, «Бартош» в настоятельной форме просил чешского генерала Фишера в Кладно 6 мая в 5.30 «вместе с власовцами» как можно быстрее пробиться к Праге с запада и прежде всего срочно занять район вокруг Рузине с аэродромом. Несколько минут спустя, в 5.50, и Пражское радио, находившееся под влиянием военного командования, впервые – а затем повторно – обратилось к «офицерам и солдатам Власовской армии» и попросило их помощи при обороне города. Капитан Рендл, комендант Лани – летней резиденции президента страны, попросивший генерал-майора Буняченко об оказании поддержки повстанцам, получил 6 мая в 13.00 от генерального инспектората правительственных войск полномочия присоединиться к русскому дивизионному штабу в качестве офицера связи. А в послеобеденные часы того же дня, в 17.30, подполковник Скленарж из военного командования доложил о приближении «наших помощников с заметными силами»: тремя колоннами по шоссе

1) Радотин – Хухле – Смихов,

2) Душники – Мотоль – Коширже,

3) Йинонице – Бржевнов – Дейвице.

Навстречу русским войскам для их направления в Прагу, по распоряжению военного командования был направлен знакомый с местностью офицер – видимо, лейтенант Хорват. 6 мая в 17.35 была издана директива об использовании власовских солдат для укрепления участков обороны [493]. К военному командованию на Бартоломейскую улицу в это же время явились несколько офицеров РОА, которые получили карту с указанием основных центров сопротивления и с которыми было детально обсуждено намеченное на 7 мая наступление 1-й дивизии на Прагу. Кроме того, военное командование предоставило русским частям ряд знакомых с местностью проводников.