Состоятельная женщина. Книга 1 - Барбара Брэдфорд

„Таким, как сквайр Фарли”, – с горечью подумала Эмма, но спросила о другом:

– А где будет ваш дом? В Лидсе или другом месте?

– Нет, не думаю, что в Лидсе, – ответил Блэки, покачав головой и вытирая слезы на глазах тыльной стороной ладони (голос его постепенно становился все серьезнее). – Скорее в Харрогейте, где живут все богатеи, – уточнил он. – Да, там и буду строить. – Голос его зазвучал увереннее. – Прекрасное место. Курорт. Подходящее для такого, как я... Слыхала про этот город?

– Да. Моя мама была там. Правда, давно. Ездила к своей кузине Фреде. Она как-то раз мне рассказывала. Говорила, что место прямо чудесное.

Он рассмеялся.

– Еще бы! А скажи-ка мне Эмма, тебе понравился мой дом? Ну тот, который я построю в один прекрасный день?

– Ой, Блэки! Очень понравился. Он будет такой замечательный. Просто прелесть, я знаю. Не то что этот дом! Вы бы только посмотрели на него ночью. Мне так страшно бывает, лучше уж мимо кладбища пройти, честное слово, – доверчиво поделилась она со своим спутником.

Нахмурившись, он тут же посмотрел на ее маленькое личико, такое детское, доверчивое, и успокаивающе заметил:

– Но это же всего лишь дом, моя милая. А дом тебя обидеть не может.

Эмма ничего не ответила на его замечание, только сжала губы и ускорила шаг – они входили в усадьбу, отбрасывавшую на них огромные голубовато-серые тени. В этот момент Блэки заметил еще одну особенность этого здания, которая внушила ему, пожалуй, особое беспокойство. Дом на сей раз показался ему не только мрачным, но и каким-то враждебным: похоже, он не знал ни смеха, ни радости, ни оживления. Ему вдруг представилось, что те, кто пересекают порог Фарли-Холл, навсегда становятся его пленниками. Наверно, глупо, подумалось ему, воображать такое, по спине его невольно поползли мурашки, пока он безуспешно пытался стряхнуть с себя это наваждение.

Блэки поглядел вверх: на него и Эмму взирали гигантские занавешенные окна, словно они хотели наглухо отгородить обитателей дома от окружающего мира. Окна, напоминавшие глаза слепца, – пустые и мертвые. Луч света ударился о черные каменные стены; и эти темные таинственные окна в сочетании с ярким солнцем еще раз заставили Блэки почувствовать, как недоступен и мрачен Фарли-Холл. Пусть такой вывод и смешон, убеждал он себя, но все равно его воображение продолжало рисовать ему самые страшные картины, пока они с Эммой, обогнув дом, не вышли из отбрасываемой им тени на вымощенный булыжником двор, где располагались конюшни. Здесь было светло, и небо над их головами казалось совсем голубым. Они быстро прошли к служебному входу. Блэки снова положил руку на плечи девушки, но тут же понял всю нелепость своего поведения: путешествие закончилось, и она больше не нуждалась в его защите. Скорее в защите мог теперь нуждаться он.

Эмма с улыбкой взглянула на своего спутника, словно опять прочла его мысли. Но вот они стали подниматься по ступенькам к входной двери – и улыбка угасла, глаза Эммы потускнели. Лицо девушки приняло озабоченное выражение. Она повернула железную ручку двери, и они вошли на кухню.

9

– И сколько, ты думаешь, сейчас времени, что ты разгуливаешь себе в свое удовольствие, а? Уже новый день наступил, моя милая, а ты все где-то гуляешь! Я уж думала, что тебя не дождусь!

Скрипучий голос, раздавшийся из глубины кухни, принадлежал пухлой женщине, настолько же раздавшейся вширь, насколько она была мала ростом. Бусинки карих глаз так и бегали; щеки горели ярким румянцем – весь ее вид выражал крайнее возмущение. Белый накрахмаленный поварской колпак, из-под которого выбивались седые волосы, воинственно подрагивал у нее на макушке.

– И нечего стоять там и глазеть на меня, как утенок на свою мамашу! – Продолжала она, сердито размахивая половником перед самым Эмминым носом. – И давай-ка пошевеливайся, слышишь? Сегодня у нас каждая минута на учете.

– Простите меня, миссис Тернер! – воскликнула Эмма, на бегу разматывая шарф и сбрасывая пальто, кое-как свернув их, она бросила все это в угол. – Я вышла вовремя, миссис Тернер, честное слово. Но туман был такой густой, особенно в лощине и...

– И конечно, каталась, как всегда, на своей любимой калитке, – с нетерпением прервала ее кухарка. – Смотри, попадет тебе как следует в один прекрасный день, доиграешься.

Но Эмма между тем уже скрылась в кладовке под лестницей, которая вела в жилые комнаты.

– Я сейчас, вы же знаете, я все наверстаю, – донесся издалека ее приглушенный голос.

– Наверстать-то наверстаешь, знаю, – язвительно пробормотала кухарка. – Только сегодня у нас такая запарка начнется, не приведи Господь. И миссис Хардкасл еще в Брэдфорде, а вся компания из Лондона вот-вот приедет, да еще и Полли подводит.

Она покачала головой, тяжело вздохнула, представив, какая тут будет суета, поправила свой колпак и стукнула половником по столу. Только после этого она наконец соблаговолила развернуться и обратить внимание на Блэки, уставившись на него. Уперев руки в боки, она окинула его с головы до ног оценивающим взглядом своих напоминавших бусинки глаз.

– Это еще что за явление такое? – с подозрительностью спросила она, стараясь в то же время придать своему голосу как можно больше ехидства.

Блэки сделал шаг вперед и уже открыл рот, чтобы ей ответить, как из кладовки донесся Эммин возглас:

– Это тот моряк, миссис Тернер, которого вы ждали, чтоб он починил дымоходы и все остальное. Его зовут Шейн О'Нил, по прозвищу Блэки.

– Доброго вам утра! – зычно приветствовал кухарку гость, широко улыбаясь и отвешивая учтивый поклон.

Миссис Тернер, однако, полностью проигнорировала его дружелюбный тон и грозно спросила:

– Ирландец, видать? Ну что ж, я против них ничего не имею. А ты, я смотрю, не из слабаков! Это хорошо. Здесь у нас в доме слабакам делать нечего. – Она сделала паузу, метнув взгляд на мешок, который Блэки поставил на пол рядом с собой. Он был старый и очень грязный. – Что там у тебя в этой... ветоши? – спросила она с презрительной гримасой.

– Инструмент и кое-какие... мои вещи, – ответил Блэки, смущенно переминаясь с ноги на ногу.

– Только не вздумай таскать свою грязь по моему чистому полу! – строго предупредила она. – Положи его вон в тот угол, где он никому не будет мешать. – Она прошла к плите, заметив уже более миролюбиво: – Давай-ка сюда, парень, хоть обогреешься малость.

И миссис Тернер захлопотала у плиты, гремя крышками от кастрюль, заглядывая в булькавшие на огне горшки и что-то бормоча себе под нос. Чувствовалось, что злость ее уже прошла. Собственно говоря, это была даже не злость, а просто раздражение. И вызвано оно было к тому же вовсе не опозданием Эммы, а тревогой, что той приходится одной таскаться по безлюдным тропам. Подумаешь, припозднилась на какие-то там полчаса! Какое это имеет значение! Миссис Тернер даже улыбнулась про себя. Эмму она любила – хорошая девушка, ничего не скажешь, не то что другие. В наше время такие, как она, – большая редкость.