Девять хвостов бессмертного мастера. Том 3 - Джин Соул

– А… а? – не понял Лао Лун.

– Сколько, ты думаешь, мне лет?!

Лао Лун хотел спросить, риторический это вопрос или ему нужно ответить, но руки Ху Сюань обвили его за шею, а губы приоткрылись, поощряя к дальнейшим действиям, и Лао Лун забыл обо всём, погрузившись в восхитительный жар чужого тела.

Поцелуи и ласки сменяли друг друга, и Лао Лун где-то на периферии сознания подумал, что лисьи демоны искуснее в любовных утехах, чем любое из познанных им существ.

Пылающее лицо Ху Сюань было восхитительно хорошо. Лао Лун перевернулся навзничь, увлекая Ху Сюань за собой. Ему хотелось проверить, не изменится ли его восприятие красоты с этого ракурса. О да, Ху Сюань была хороша, как на неё ни посмотри. Одного движения бёдер хватило, чтобы Лао Луну показалось, что он вознёсся прямиком до Верхних Небес.

Он побывал там ещё много раз, прежде чем закат наполз в окна и накрыл их своим алым покрывалом…

[270] Секрет Ху Сюань

Они и парой слов не перемолвились за всё это время. Лао Лун сжимал Ху Сюань в крепких объятьях, тела были переполнены негой и сладким послевкусием содеянного. Неужели секс всегда был настолько хорош, или нужно было влюбиться по-настоящему, чтобы это понять?

Лао Лун уже и не помнил, как это было: тысячи лет заточения вытравили из памяти многое из того, что он хотел бы помнить, и врезали в память то, что он предпочёл бы забыть. Но сейчас значения всё это не имело.

Лао Лун был опьянён настоящим и даже не сразу понял, что Ху Сюань делает попытку за попыткой высвободиться из его объятий.

Ху Сюань села, упираясь ладонью в постель. Собственная нагота её не смущала. Лао Лун, как заворожённый, следил за путешествием алых закатных лучей по её позвоночнику, но не мог не заметить выражение лёгкой озабоченности, скользнувшее по лицу Ху Сюань.

«Она ведь не сожалеет о том, что случилось?» – подумал Лао Лун.

Он протянул руку, провёл по спине Ху Сюань от лопаток до поясницы, проверяя её реакцию на это прикосновение. Никакого отторжения Лао Лун не почувствовал. По коже Ху Сюань пробежали мурашки, но она не отодвинулась и руки Лао Луна не отвела. Значит, что-то другое…

Ху Сюань, хмуря брови, сказала:

– Лисы – демоны широких взглядов… но ложиться со змеёй – это как-то…

Лао Лун обиделся:

– Я не змея! У меня есть лапы! А у змеи ног не найдёшь. Драконы не змеи!

Он осёкся, растерянно поглядел на Ху Сюань. И этим она озаботилась в первую очередь? Лао Лун не смог удержаться от смеха. Ху Сюань вспыхнула и двинула Лао Луна коленом, тот колено перехватил и прижался к нему губами. От сердца у него отлегло.

– Я дракон. У меня есть лапы и хвост, всё как полагается. И рога. Надеюсь, лисы как демоны широких взглядов ничего не имеют против рогов?

– Откуда мне знать? – отозвалась Ху Сюань, несколько обиженная за этот смех. – Лисьи демоны никогда драконов не видели.

Глаза Лао Луна загорелись, он сел, звонко хлопнув себя ладонями по коленям.

– Давай я покажу тебе, какой я дракон? – предложил он. – Только нужно подыскать подходящее местечко: здесь для меня тесновато.

И Лао Лун с удовольствием заметил разгоревшийся интерес в глазах Ху Сюань и не преминул его подогреть, добавив:

– Ты будешь первым лисьим демоном, увидевшим дракона за многие тысячелетия.

Ху Сюань кивнула, потянула к себе своё одеяние, но рука её замерла на полпути. Она несколько озадаченно поглядела на Лао Луна и проговорила:

– Не помню, когда ты снял с себя одежду…
– А… я и не снимал, – ответил Лао Лун. – Это чешуя.

Он сделал движение кистью, тысячи и тысячи чешуек проступили на его коже, складываясь в новое одеяние. Сказать, что Ху Сюань была поражена, – это ничего не сказать.

– То есть всё это время ты разгуливал буквально голым? – воскликнула он.

– Нет, это чешуя, – обиженно возразил Лао Лун. – Лисьи демоны ведь тоже шерстью обрастают, когда превращаются в лис, но никого это не смущает…

Он осёкся и, похлопав глазами, заметил:

– Все лисьи демоны превращаются в лис. Даже твой брат то и дело щеголяет с хвостом. А ты всегда в человеческом обличье. Почему?

Ху Сюань неожиданно для Лао Луна смутилась и отвела взгляд.

– Не люблю превращаться, – неохотно ответила она.

– Почему? – удивился Лао Лун. – Я хочу на тебя взглянуть.

– Нет.

– Это было бы справедливо, – продолжал настаивать Лао Лун. – Я-то собираюсь показать тебе мою драконью форму, так почему ты не хочешь показать мне лисью?

Ху Сюань отнекивалась, отбрыкивалась, но Лао Лун так на неё насел, что ей пришлось с большой неохотой согласиться.

– Я не такая, как остальные лисы, поэтому надо мной смеются, когда я превращаюсь, – с усилием сказала Ху Сюань.

– У тебя какое-то увечье? – нахмурился Лао Лун.

Странно было слышать такое от лисьего знахаря, который пользовался у лисьих демонов безграничной властью.

– Нет. Просто я… другая. Не хочу, чтобы и ты надо мной смеялся.

– Я не буду смеяться, – твёрдо пообещал Лао Лун.

Ху Сюань накрыла лицо рукой, посидела так какое-то время, потом сказала со вздохом:

– Хорошо. Смотри.

Она превратилась в лису. Глаза Лао Луна широко раскрылись, когда он увидел настоящую форму Ху Сюань. У лисы, какой стала она, была светлая масть, что необыкновенно шло к её льдистым глазам. Уши, лапы, хвост – всё, как и полагается у лис, ничего необычного. Вот только шерсть… Ху Сюань была кудрявым лисом. Выглядело это необычно и странно. Не волны, какие увидишь у многих лис на холке, а настоящие кольца и на холке, и на боках, и на хвосте, и даже за ушами шерсть кудрявилась.

– Давай, смейся, – с горечью сказала Ху Сюань, отворачивая морду.

– Глупости какие! – воскликнул Лао Лун, схватил Ху Сюань и уложил к себе на колени.

Ему очень хотелось потрогать эти завитки и узнать, какие они на ощупь, поэтому он стал гладить Ху Сюань по спине.

Ху Сюань вывернулась и несильно тяпнула Лао Луна за руку:

– Я тебе не собака!

Она превратилась в лиса-оборотня, и Лао Лун смог убедиться, что в полулисьем обличье кудряшки у Ху Сюань сохранились. Ху Сюань заворчала что-то сквозь зубы и снова обратилась в человека. В человеческом обличье волосы у неё вились, но несильно.

– И что плохого в кудрях? – возразил Лао Лун. – Что эти лисы понимают! Кудрявость – это такая редкость, её даже на Небесах