Аспазия - Автор неизвестен

Победители в беге на колесницах ехали в роскошных, запряженных четверкой колесницах со щитами и со шлемами на головах.

Далее, с ветками оливы в руках следовали старцы, одержавшие победу в состязании мужской красоты. Как на благородное изображение глядело афинское юношество на этих людей с серебряными бородами, которые даже в поздней старости сохранили красоту и свежесть тела и души.

За ними следовала афинская молодежь, стройные черноволосые, черноглазые красавцы, на благородных конях.

Предводимые стратегами и таксиархами шли все способные носить оружие афинские мужи, тяжелая пехота и конница, в блестящих доспехах, на лучших конях.

За ними следовали все богатейшие и знатнейшие в мирных и военных праздничных костюмах, затем двигалось бесконечное шествие граждан, в начале его — архонты, мужи совета, старшие жрецы, потом толпа мужчин и женщин в праздничных платьях, с миртовыми ветками в руках.

За гражданами следовали жители предместий и их жены с дубовыми ветвями в руках, в знак покровительства Зевса, бога гостеприимства. Другие жены и дочери, обитатели предместий, шли за афинскими гражданками, покровительством которых пользовались. Они несли в руках зонтики, которые в защиту от солнца, держали над головами афинянок, или же маленькие складные кресла, на которые опускались их покровительницы, когда шествие останавливалось.

Из Керамикоса шествие двинулось по лучшим улицам города до Агоры, украшенной дубовыми ветвями. Тут оно остановилось в первый раз и в то время, как идущие отдыхали, часть жертвенных животных была отправлена вперед, для принесения в жертву — одна на холме Ареопага, другая — на жертвеннике Афины Гигии.

По принесении этих предварительных жертв шествие с гекатомбой и кораблем пеплоса снова двинулось в путь. Оно проходило мимо знаменитейших храмов и перед каждым из них останавливались ненадолго, чтобы или принести жертву богу, или пропеть в честь его пэан.

Когда шествие достигло того места, где дорога поднималась на холм Акрополя и становилась уже и круче, то большинство лошадей, колесниц и всего такого, что было трудно поднять наверх или чему не было достаточно места на холме, было оставлено, но, впрочем, не было недостатка в смелых всадниках и даже в управителях колесниц, которые не бросили шествия и поднимались по крутой дороге.

Поднявшись на Акрополь, шествие остановилось между храмом Эрехтея и вновь оконченным храмом Афины Паллады. Пеплос был отнесен в храм Эрехтея и было приступлено к большой жертве гекатомбы под пение пэана.

Но никто из толпы даже не бросил взгляд в полумрак храма Эрехтея, где на украшенном цветами троне стояло древнее деревянное изображение Афины, принимая свою обычную дань — пеплос. Мало обращалось внимания и на священные жертвоприношения — все взгляды были устремлены на сверкающий великолепием мраморный храм, двери которого в этот день должны были в первый раз открыться для афинян.

Первое впечатление при взгляде на новый храм, было ослепляющим. Он был весь из сверкающего мрамора, девственная белизна которого была украшена золотом. Четырехугольное, окруженное колоннами, здание гордо возвышалось на вершине холма, освещенное солнечным светом. Все в нем было благородно, светло, пропорционально и легко несмотря на громадность. Уже фундамент с мраморными ступенями поднимался выше голов зрителей; сам храм со своим лесом колонн, со своими полными жизни колоссальными мраморными группами казался воплощением девственной богини, которой он был посвящен. Но ничто так не привлекало внимания афинян, как мраморные группы, украшавшие громадные крылья двух западных углов.

Вид этот был действительно великолепен.

Взглядам афинян на западной стороне храма, представлялось рождение богини из головы Зевса, в середине — Зевс, богиня и титан Прометей, помогавший рождению богини света. С обеих сторон этой средней группы помещались Нике и Ирида, спешившие разнести радостное известие, тогда как навстречу им толпились боги и герои, радостно выслушивая известие. В левом углу помещался Гелиос на своей сверкающей колеснице, направо — богиня ночи, спускающаяся в волны океана.

На восточной стороне был представлен спор Посейдона с Афиной Палладой из-за обладания Аттикой. В середине группы помещались два спорящие божества: неукротимый Посейдон, только что вызвавший из скалы своим трезубцем священный источник, и, против него, Афина Паллада, дающая жизнь священному масличному дереву. Вокруг Паллады теснились божества и герои Аттики. За Посейдоном помещалась его свита — морские божества.

От этих мраморных фигур, которые все были выше человеческого роста, взгляд переходил на фризы над колоннами, по которым шли длинные ряды фигур, изображавших битвы эллинов с дикими кентаврами.

Затем, при взгляде на барельефы на стенах храма, глаза афинян начинали сверкать еще ярче, так как здесь они видели воплощенные в мраморе свои собственные изображения: сцены из шествия на празднестве Панафиней и приготовления к нему, ряды прелестных девушек, юношей на горячих конях и в красивых колесницах, передачу пеплоса, и среди земной красоты Олимпийских богов, явившихся, чтобы быть свидетелями чудного празднества.

Все творения было так просты, благородны, так соразмерны во всех частях, что казалось, мрамор громко кричал афинянам на все будущие времена: «Сохраняйте во всем прекрасную соразмерность! Живите в такой же благородной простоте, красоте и чистоте, какие вы видите в этих мраморных образах, вышедших из мастерской божественного Фидия!»

По окончании гекатомбы, перед лицом ожидающего народа поднялись по ступеням храма, в торжественном шествии, сначала первые граждане Афин. Перед дверями они разделились на две стороны и в середине остановился Перикл и архонт Базилий, тогда растворились широкие роскошные бронзовые двери храма и внутренность его открылась восхищенным взглядам со своим множеством колонн и новым изображением Афины Паллады Фидия. Тогда все участвующие запели гимн в честь богини.

Когда гимн смолк, Перикл выступил вперед и со ступеней храма заговорил, обращаясь к собравшемуся народу.

— В древние времена, — говорил он, — Афина Паллада осыпала афинский народ, еще находившийся в колыбели, своими благодеяниями и, как производительницу питающего народ масличного дерева, как основательницу благосостояния афинской страны, ее уважали в образе, достойного почитания, но некрасивого, деревянного изображения ее в храме Эрехтея, затем наступили времена, когда Афина опоясалась мечом, чтобы во главе Эллады, бороться с варварами и, окрепнув в борьбе, достигла вершины могущества: как воплощение этих времен, стоит на вершине холма громадное изображение богини, видимое с моря и с суши. Но теперь наступили времена, когда богиня послала народу свои лучшие дары, прекраснейшую часть своего благословения — она захотела открыть себя, как истинную богиню, распространяющую свет эфира, от блеска которого скрывается ночь — богиню, на челе которой сияет свободная мысль. Как покровительницу всего прекрасного, искусств и наук Фидий представил ее в виде Афины Паллады и для этого соорудил новый, достойный ее храм, не жреческий храм для жертв, а панафинейский, праздничный храм богини, в котором она, освобожденная от суеверных границ, может показать во всем величии свой истинный свет и истинное могущество. И поэтому, на будущие времена, пеплос будет, по-старому, подноситься древнему деревянному изображению покровительницы и защитнице города, но целью и центром празднества Панафиней будет Парфенон: здесь на будущие времена будут получать победители свои награды из рук судей, сидящих у ног богини и сюда же будет обращаться народ за вдохновением на все прекрасное и великое, так как здесь сами стены говорят своим мраморным языком!

В этих образах афиняне читают свою собственную, высеченную из камня, историю победы света и ума над мраком варварства. Пусть, глядя на новый образ богини, эллинский дух воодушевится благородным стремлением оставаться навсегда достойным памятника, который он воздвиг себе здесь на вечные времена!

После этих слов Перикла тысячи голосов снова запели пэан в честь девственной богини и среди этого пения и звуков инструментов, сопровождавших торжественное шествие, по знаку архонта и предводимые им, взошли на ступени храма молодые девушки и переступили через открытые двери Парфенона. Через порог святилища девственной богини прежде всего должны были переступить девственницы. За девушками следовали юноши. И в то время, как одни становились по правую сторону храма, другие по левую, в храм вступили те, которые подносили богини дары и положили их к ногам Паллады. Другие жертвы в виде золотых и серебряных щитов, должны были быть повешены на архитравах колонн храма.