Никарагуа. Hora cero - Михаил Колесов

К семи часам вечера у Кольцова начался «приём» гостей (по случаю выхода «Хрестоматии»). Постепенно собрались почти все преподаватели Департамента (за исключением Химены, Британии и Вероники). Так что «приём», за которым с удивлением наблюдал заскочивший случайно Саша Ничкин, прошёл неплохо и закончился очень поздно.

Суббота началась с «субботника» в ГКЭС, на который Кольцов опять не поехал. Первую половину дня «отходил», занимаясь домашними делами. Приезжал Хулио Транья извиняться за вчерашнее отсутствие. Вечером Кольцовы с итальянцами съездили в кино, посмотрели «Марафон смерти» Джона Шлезингера с Гофманом о нацистах и евреях.

В воскресенье после семейного обеда в «Antojitos» Кольцовы принимали у себя Буничей, с которыми подружилась Лида. Сергей отправил их всех в кино, а сам остался дома с детьми. Вечером Лида вернулась с Буничами и Крашенинниковым, позже подъехали итальянцы. Поужинали вместе. Поговорили о «дипломатических отношениях».

Следующий день был для Сергея беспокойным — 8‑я годовщина свадьбы. Утром он съездил с Марио за цветами. Потом он прочитал лекцию для преподавателей–физиков. Вечером Кольцовы поужинали в «семейном кругу» за бутылочкой «Compare» и играли в лото. Дочь была в восторге!

Утром улетели Виктор Векслер, Наташа Валуева и Чеслав Шкловский (последние из первых «могикан»). С Сергеем Виктор не попрощался. По свидетельству Ивана Нистрюка, прощальные «торжества» в «Планетарии» прошли весьма скромно. Похоже, начальство и все были рады, что Виктор, наконец, «убыл». Теперь Вартан взял всю власть в свои руки.

В университете Кольцову делать было нечего. Вечером в посольстве состоялось, наконец, заседание Парткома. Кольцов с Петуховым докладывали о лекционной работе. Все шло нормально до тех пор, пока не узнали о том, что «справка» пойдёт в Москву. Тогда произошёл «взрыв»! План по лекционной работе выполнялся по графику. Но одно дело «гнать липу» в Москву о своей активности, другое — направить документ, свидетельствовавший о том, что работу дипломатов здесь выполняли «другие»! Петухов «полез в бутылку». Крашенинников назвал его «экстремистом». Сергей понял, что он опять «влип».

На следующий день на работу не поехали — в стране «Semana Santa» (Пасха). Утром приехал Вартан «уточнять» срок отпуска Кольцова. Разговор не получился. Потом Сергей с Ренсо съездили за радиоприёмником «Sony», за ремонт которого Сергей заплатил 67$. Вернувшись, он занялся разбором текстов для «лекторов», которые один за другим отказывались от лекций. Оно и понятно, во–первых, это не входило в их «служебные обязанности» (за это они денег не получали), во–вторых, многие публично никогда не выступали и не знали, как общаться с аудиторией, наконец, в-третьих, некоторые владели испанским языком лишь на «бытовом» уровне. Но, кто же в этом признается? Отсюда пассивный бойкот. А распоряжение Москвы (ЦК) надо выполнять! Вечером были в посольстве на партсобрании. Выступили Моторин (новый парторг ГКЭС) и Рябов, который вспомнил «историю с зубным врачом» и международными телефонными переговорами. Кольцов сразу не понял, что это «счёт» для Векслера. Он тоже выступил о «роли советских специалистов в идеологической борьбе». После собрания Сергей поехал в «Los Arcos» к Ломбардо, где ждали итальянцы и Саша Ничкин, который теперь часто с ними встречался (вероятно, по просьбе Крашенинникова). Говорили о политической платформе Сандинистского Фронта.

В четверг все были на «субботнике» в Энергетическом институте им. Симона Боливара (техникум), построенном при помощи Советского Союза. Здесь «доценты с кандидатами» чистили территорию от строительного мусора. После обеда отдохнуть не удалось из–за шума в доме. Вечером Сергей с Лидой побывали в гостях у Ивана Салазара, Их встретили очень хорошо. Дом поразил своей коллекцией поделок художественного ремесла. Сергей впервые увидел «компьютер» (тогда он ещё не знал, как это называлось), на котором трёхлетний сынишка Ломбардо играл при помощи дистанционного пульта, сидя… на горшке!

Утром Кольцову пришлось отвести Женю в никарагуанский военный госпиталь. Девочка поскользнулась на мокром кафельном полу и подвернула ногу. Сергей познакомился с молодым врачом Ноэлем, недавно приехавшим из Советского Союза. Вечером Лида уехала к Буничам, а Кольцов отправился в посольство. На «пятнице» доклад делал Евгений Орлов. Затем Кольцов с Сашей Ничкиным заехали к Крашенинниковым, где уже была Лида. Но Кольцовы на этот раз оказались «не ко двору» и их быстро выпроводили. Настроение у Сергея было испорчено.

21 апреля в ГКЭС Юрий Николаевич Рябов торжественно открыл «субботник». Выступил со своей «речью» и Вартан. А преподаватели укладывали (уже третий раз!) бетонные плиты, оставшиеся от строительства 3‑хметрового (по высоте) забора на… дорожку. Рябов держался с Кольцовым вполне дружелюбно и вернул ему взятую книгу команданте Виллока. Днём к Кольцовым приехали Крашенинниковы и, вероятно, желая загладить впечатление от вчерашнего «не гостеприимства», пригласили в ресторан отеля «Интерконтиненталь». Отель, который находился недалеко от дома «Болонья», представлял собой многоэтажное здание в форме пирамиды с роскошным интерьером фойе и ресторана и открытым бассейном в прохладном саду. В этом ресторане Кольцовы были впервые. Их встретила тихая «живая» фортепианная музыка. Обслуживание и меню были европейскими. Обед — великолепным. Анатолий Иванович отлично разбирался в иностранных блюдах и винах. Дипломатическая школа! Но было видно, что настроение у него неважное, и он приехал, вероятно, по настоянию жены. Поэтому конкретного разговора не было, и они расстались сразу же после обеда. Кольцовы вечер провели дома, читали, смотрели по ТВ очередной концерт–шоу «Фантастико» из Венесуэлы с участием звёзд латиноамериканской «поп–музыки».

Всю вторую половину воскресенья Кольцовы пробыли у итальянцев (буквально, не вставая из–за стола). Опять говорили о Луисе, что–то с ним происходило. Ренсо вновь предположил «заговор».

Утром в понедельник в университете был проведён «мини–митинг» по Ленину. В Департаменте выступили молодые преподаватели–никарагуанцы Роса — Лила, Ломбардо и Генри Сентено. После работы Вартан отвёз Кольцова в ГКЭС, где он отдал заявление на отпуск. Но намеченное совещание «на троих» не состоялось из–за того, что не приехал Грач («заболел»?). На обратной дороге они поговорили о Векслере. После его отъезда отношения между ними как–то стали нормализоваться. И хотя «дружескими» они уже не могли быть, но прекратилось хамство и взаимное раздражение. Сейчас Вартан оказался в «деликатном положении». Он сообщил Сергею, что Векслеру вслед готовится «депеша». Ко всем его прошлым грехам прибавилось то, что многим (и послу, прежде всего) не понравилось помпезное «прощание» Виктора в университете и присуждение ему, явно по его просьбе, звания «почётного профессора».

Заехав домой за Орловым, они отправились на торжественное заседание, посвящённое годовщине Ленина в никарагуанском Профцентре. Выступали прилетевший из Москвы секретарь ВЦСПС Макеев и секретарь Сандинистского профсоюза Хименес. Снимало советское ТВ (Сериков и Вахрамеев). Вечером дома приехавшие Марго и Ренсо сообщили Сергею, что Ломбардо предложил «взять Луиса на себя».

На следующий день в университете Кольцов «представил» Ломбардо Луису и объяснил ему, что тот покупает «его» машину, и он должен вернуть либо машину, либо деньги. Затем с Ренсо Сергей подъехал в ГКЭС и узнал от Моторина, что ему дано «добро» на заказ авиабилетов. Но это ещё не была победа! Своё согласие на отпуск Рябов пока не давал. Из дома Сергей позвонил консулу Шохину по поводу его предстоящей лекции, тот послал его подальше. Итак, после заседания парткома, бойкот «элитарных лекторов» продолжался. Все решили, что Кольцов поставлен «на место». Он не был членом парткома (как это вначале предполагалось) и потому не обладал никакими «официальными» полномочиями. Он был лишь «координатор», и жаловаться ему было не кому. Вечером заехали Крашенинниковы, поужинали вместе. Анатолий Иванович держался протокольно, так что осталось непонятно, зачем приезжал. Сергей заподозрил, что он вновь приехал из–за желания Лили пообщаться с Лидой.

С утра в университете Кольцов корректировал тексты лекций никарагуанских преподавателей («школярство», конечно). В обед с Ренсо выпили пива и поговорили. Луис на глаза не появлялся. После работы советские преподаватели поехали за зарплатой и затем на политсеминар. Народу! Скучно. Вернулись поздно. Перед сном Кольцов почитал книгу Аллилуевой.

На следующий день — обычная программа: «супермаркет», «Вьетнам». После обеда — на работу. Здесь делать было нечего. Опять выправлял тексты лекций преподавателей по философии. Марио сообщил, что опять «бейсбол» — Вероника не хочет отпускать его в Союз.