Город Бессмертных. Трилогия - Даниэль Дессан

class="p1">– Чего там добывать-то, – рассмеялся мужик. – Али рук-ног нет? Охочусь помаленьку, рыбу из речки ношу, да и огород за домом имеется.

– Достойно хозяйство ведешь, – одобрительно заметил Тангор, оглядывая дом.

Сложенный из толстых бревен, тот выглядел небогатым, но очень добротным и надежным. В таком пристанище без опаски можно пережидать любой каприз погоды: яростную майскую грозу или зимнюю студеную вьюгу, которыми так славился здешний край… Неподалеку угадывалась река, точнее – речушка, один из многочисленных притоков Огнекаменной. Если она и была обозначена на каких-нибудь картах, то лишь весьма приблизительным образом. Из-за землетрясений, совершенно не редких в горах, ручьи и реки меняли русло, проявлялись вновь и исчезали в расселинах, иные пересыхали, лишаясь подпитки или даже поворачивали вспять. Со стороны речушки доносилось мерное поскрипывание: верно, хозяйственный крестьянин поставил там колесо под мельницу.

– Добро пожаловать, – Балик распахнул крепкую дубовую дверь и посторонился, пропуская путников. Кони остались пастись на лужайке перед домом. – Вот уж впрямь не думал, что буду сегодня гостей привечать. По этой тропинке, бывало, за год ни едина душа не пройдет, а то нате вам, сразу столько пожаловало!

– Мы тоже не ожидали встретить здесь кого-то, – невесело проговорил Эннареон, оглядывая комнату.

– На карте не указано ни одного приюта на много лиг вокруг, – добавила Альрин, малость схитрив: карт этих мест у них, понятно, не было и быть не могло.

– Да нешто мой домишко можно на карту нанесть? – залился добродушным смехом крестьянин, разжигая огонь в очаге. – Чернил поди не напасешься, всех рисовать-то…

– Вот как? И многих еще мы встретим, идя на юг по тропе? – поинтересовался эльф, нахмурившись еще больше.

Крестьянин отрицательно потряс головой:

– В той стороне не селятся, недобрые там места. К югу до самого Делора, почитай, никого и нет. А вот поверни на восход – и будет вам сперва Хенниг с женой, это бортники, я у них завсегда уток на мед вымениваю. Затем чуть спуститься по склону – и попадете к старому Гавви. Хотя к нему аккурат лучше не соваться, он все норовит сперва стрелу пустить, а потом разговор разговаривать. А опосля Гавви, ежели еще лиг двадцать протопать, будет целая деревня, Вокхаром зовется. Большая – страсть! Там даже кузнец имеется, и корчма…

На столе с невероятной скоростью появлялись нехитрые, но аппетитно выглядящие и сытные блюда: всевозможные овощи, жареное мясо, румяные буханки хлеба и даже вино в кувшине, на стенках которого мелкими капельками собралась вода.

– Все сам, сударь, – отвечал мужик на немой вопрос Эллагира. – Сам сеял, сам собирал, сам пек. Слышали поди, колесо на речке скрипит? То – моя мельница.

– Доброе вино, – выдохнул Тангор, осушив полкружки одним глотком.

Хозяин расплылся в улыбке, довольный от похвалы.

– Да, в прошлый год-то солнышко для винограда аккурат в самый раз светило!

Спутники приналегли на еду, отдав должное кулинарным способностям Балика. Лишь Эннареон сидел, мрачнее тучи, и не притронулся ни к одному кушанью.

– Что с тобой? – с тревогой спросила Лисси, заглядывая эльфу в глаза. – Почему ты не ешь?

– И то верно, сударь! – подхватил мужик. – Аль вы к совсем благородной снеди привыкли?

Тангор, вспомнив переход через Тоддмерскую равнину, когда, бывало дело, он на пару с эльфом уплетал подмоченные дождевой водой и слегка заплесневевшие сухари, явственно фыркнул. На лице Эннареона, однако, не промелькнуло и подобия улыбки.

“В конце концов, какая разница, – подумал он, – сейчас или чуть позже.”

– Увы, я не смею обедать в твоем доме. Мы передвигаемся скрытно, стараясь, чтобы ни одна живая душа не узнала. Знай мы, что встретим здесь человека, обошли бы долину широким кругом. Но… мы здесь, а ты нас видел, – мрачно закончил эльф.

– Да что вы, судари! – всплеснул руками крестьянин. – С кем новостями-то делиться? До Хеннига-то, почитай, цельный день идти! А и были б соседи рядом – сроду не приучен языком молоть без дела!

– Ты не понимаешь, – перебил его Эннареон. – Мы должны быть полностью уверены, что ты никому ничего не расскажешь.

Каждое слово прозвучало медленно и значимо.

За столом воцарилось тягостное молчание. Есть уже никому не хотелось, как ни дразнились ароматами приготовленные кушанья. Балик медленно встал и слегка попятился:

– Я… я… судари милостивые, да что ж это такое делается?! Что же вы это такое удумали? Да я никому…

– Прости, если можешь. – Эннареон тоже вышел из-за стола. – У нас нет выбора.

Балик хотел убежать, но страх парализовал его волю, и все, что он мог – это пятиться потихоньку от эльфа, с ужасом глядя на спутников, принесших ему беду.

– Прошу Вас, милостивый государь, – взмолился он снова. – Пощадите!

– Я не могу, – тихо ответил Эннареон, медленным движением вынимая клинок.

Меч холодно блеснул, легко выскальзывая из ножен, и это придало крестьянину сил. Слабо вскрикнув, он бросился вон из дома. Эльф с друзьями рванул за ним, через огород. Увидев торчащие в земле вилы, Балик рывком выдернул их и обернулся:

– Я… я буду защищаться! – Он вскинул руку с вилами, метя Эннареону в голову.

Но эльф коротко взмахнул мечом, и у крестьянина остался лишь обрубок древка. Железный наконечник с глухим стуком упал оземь.

Балик понял, что настал его последний миг, и рухнул на колени, заливаясь слезами:

– Прошу… сударь… не убивайте… молю Вас!..

Эннареон занес меч для удара, но вдруг прервал замах. Взгляд его зацепился за пучок травы, который бедолага Балик примял коленом.

– Есть другой выход! – радостно проговорил эльф, неуловимым движением вкладывая клинок в ножны.

Крестьянин, уже успевший проститься с жизнью, посмотрел на него снизу вверх невидящими глазами.

– Правда? Какой? – спросила Альрин.

– Взгляни, – Эннареон указан на траву, росшую под ногами. – Это же яснолист! – и, увидев непонимание на лицах друзей, добавил: – Из него можно приготовить отвар, выпив который, человек засыпает. Причем надолго: на месяц, а то и на два!

– И что с того? – нахмурился Эллагир.

– Балик уснет, – довольно заключил эльф. – А мы за месяц уйдем далеко отсюда.

– А с голоду он не помрет во сне? – уточняюще осведомился Тангор.

– Конечно нет! – Эннареон даже рассмеялся от облегчения: мысль об убийстве ни в чем не