Невеста-обманщица - Кэтрин Коултер

— Извини, я испугал тебя, — сказал он глухим низким голосом и тут же засмеялся над собой: — Нет, мне просто не верится, Александра. — Он взял ее за руки и начал поглаживать их сверху вниз и снизу вверх, просто для того, чтобы как-то дотрагиваться до нее. — Никогда прежде, поверь мне, никогда прежде я не испытывал такого неистового желания, такого страшного нетерпения. Это правда, и я потрясен тем, что не смог сохранить контроль над собой. Мне это совсем не нравится. И это вовсе не похоже на меня. Ты всего лишь женщина, если уж говорить начистоту, такая же, как любая другая, невзирая на то, что ты — моя жена. Я не лгу тебе, Александра. Нет, пожалуйста, не смотри на меня как на какого-то монстра. Я вовсе не отвергаю тебя. В тот раз я был совершенным дураком и сегодня все будет по-другому. Я не хочу ни пугать тебя, ни причинять тебе боль. Боже, как хороши твои груди.

Он тяжело дышал, так, словно пробежал по Нортклиффской пустоши туда и обратно. Его мужское естество требовало выхода. Александра прижала ладонь к его сердцу. Быстрые толчки. Он хочет ее. Если она будет вести себя, будто глупое дитя, он охладеет к ней.

— Пожалуйста, Дуглас, прости, что я испугалась. Я больше не буду вести себя, как девственница.

— Ты и есть девственница, — засмеялся он, восхитившись ее признанием. У нее был все еще настороженный вид, но она готова принять его, а он сгорает от желания научить ее. — Иди сюда.

Она подошла и встала перед ним.

— Ты видишь, я очень хочу тебя и не в силах контролировать себя. Хочешь остаться здесь или перейдем в мою спальню?

— Я хочу пойти к тебе.

Не говоря ни слова, Дуглас поднял ее на руки и крепко прижал к себе. Ощутил на своей щеке ее теплое дыхание и поцелуй, неумелый поцелуй сомкнутыми губами. Так может целовать только девственница, невинный поцелуй, которым девушка награждает своего дядю. Но все равно он понравился ему и еще больше распалил его. Он опустил ее на кровать и развернул к себе лицом. Она снова поцеловала его, теперь поцелуй пришелся куда-то в ухо, а потом слегка укусила его за мочку.

Он лег в кровать. Прерывистое дыхание выдавало его нетерпение.

— Теперь послушай меня, — сказал он, делая над собой усилие, чтобы не дотрагиваться до нее, а только смотреть на ее тело, распростершееся посреди кровати. — Я больше не хочу, чтобы ты дотрагивалась до меня или целовала. Не знаю, что со мной происходит, но я не смогу вынести этого, Александра. Ты понимаешь? — Он снова вспомнил, как Райдер назвал его ледышкой. Ха!

Ее глаза расширились от удивления, не мигая, она смотрела на него.

— Я знаю, что ты ничего не понимаешь. Дьявол, ну хотя бы просто скажи, что поняла. Хорошо?

— Я понимаю, Дуглас, — ответила она, потянулась и обхватила его руками за шею, притянув к себе. Он упал на нее, припав ртом к ее губам, и целовал и целовал ее, шепча, чтобы она раздвинула губы, и когда она сделала это, он со стоном завладел ее ртом, не переставая ласкать ее тело.

— Александра? — Он произносил ее имя снова и снова, ему хотелось целовать ее вечно, до тех пор, пока у него хватит дыхания, до тех пор, пока он не умрет, и только тогда он остановился бы, может быть. Он сумел скинуть с себя халат, не отрываясь от нее, но прикосновение к ее плоти было таким пронизывающим, что ему чудом удалось сдержаться. Он лежал на ней, и ему хотелось пристроиться у нее между ног. Откинувшись, резким движением раздвинул ей ноги. Потом снова упал, упираясь в нее своим членом, и подумал, что умрет, если в эту же самую секунду, прямо сейчас не войдет в нее. Он сдержался, но его язык безумствовал у нее во рту, проникая все глубже, трогая ее язык, когда он ощутил жар ее плоти, его сердце заколотилось, и стук его становился все сильнее и сильнее. Он поднял голову и посмотрел па нее. — Мне просто не верится. — И поцеловал ее снова. Ее руки обнимали его спину, пальцы вцепились в его плечи, и она двигалась под ним, он приподнялся и посмотрел на ее тело, открытое для него, готовое ему отдаться, и увидел, что она страшно бледна, ее лицо было таким же белым, как ее мягкий гладкий живот, посмотрел на ее раскинутые ноги, и его тело вновь напряглось и задрожало, и опять он не мог этому поверить. Он сел у нее между ног, глядя на нее. — Ты — необыкновенная, — сказал он, а его руки обхватили ее груди, лаская их. Потом он наклонился и взял ее сосок в рот. Александра закричала, испуганная и потрясенная.

Ее спина выгнулась, и это заставило его окончательно потерять голову. Его руки были везде, где он только мог достать, он был рад, что она такая маленькая, он мог одновременно накрыть рукой ее живот и раздвигать темно-рыжие волосы, которые покрывали ее женский холмик. Он облегченно вздохнул, ощутив его влажность, и тут же почувствовал такой прилив страсти, что больше не мог ждать, чтобы подготовить ее. Он приподнял ее на кровати и прижался ртом к ее женской плоти.

Александра не успела оттолкнуть его. Его язык был горячим и влажным, все, что она успела подумать, это: «Боже, что-то должно со мной произойти». И это случилось, очень быстро, и она стонала и вздрагивала от сладкого жара, разлившегося у нее между бедер, его язык проникал все глубже, а пальцы осторожно вошли в нее, и она рванулась вверх, ее руки вцепились ему в волосы, потом ее затрясло, и она закричала, ей показалось, что она унеслась куда-то далеко, но он был рядом, и она услышала его голос, который, казалось, шел откуда-то изнутри нее самой:

— Да, иди ко мне, Александра, иди, иди…, да. Ты моя теперь и это есть наслаждение женщины… иди ко мне.

Мощное напряжение и жар немного ослабели, и в следующее мгновение его пальцы уже поглаживали ее там, раздвигая ее. Потом она почувствовала, как он вошел, и хотела сказать, чтобы он не делал этого, потому что ей больно и этого нельзя делать, потому что он слишком большой и порвет ее, но его пальцы снова заскользили по ее влажной плоти, лаская ее, и она всхлипнула, когда он вошел в нее еще глубже.

— Александра, посмотри на меня!

Она открыла глаза. Его лицо было напряженным, на лбу выступил пот, он смотрел на нее так, словно страдал от боли, и тяжело дышал, его спина выгнулась над ней, потом он мощно двинулся вперед, и она вскрикнула от страшной боли внутри. Эта боль разрывала ее, наполняя все ее существо. Приподнявшись на локтях, он продолжал двигаться над ней, и не мог остановиться. Ничто на свете не смогло бы его остановить в эту минуту, разум покинул его, осталась только бешеная, всепоглощающая страсть. Он продолжал двигаться в ней, все глубже, сильнее и быстрее, она уже забыла о только что испытанном наслаждении и плакала.

Потом он замер над ней. Ее удивило, что он так неожиданно остановился. Она посмотрела ему в лицо — оно было совершенно спокойным и удовлетворенным. Потом раздался долгий и глубокий стон, его темные глаза стали неистовыми и дикими, и она почувствовала влагу на своем лоне. Она текла и текла, ее тело стало скользким и липким, и боль понемногу отступила.