Игры с запредельным - Андрей Альтанов

Сергей, делая вид, что проверяет свое снаряжение, краешком глаза внимательно следил за их разговором. И хоть лейтенант по губам читать не умел, но по нескольким непроизвольным кивкам Остапа в сторону остальных мужчин он понял, что этот тихий тайный спор касается группы в целом. Агент безопасности многое бы отдал, чтобы узнать, о чем именно сейчас спорил озабоченный здоровяк со сталкером. Но Сергей уже давно принял решение не рисковать и не делать «резких движений» по отношению к проводнику, чтобы раньше времени не спугнуть ценнейший экземпляр. Его сейчас успокаивало лишь осознание того, что очень скоро ему предоставится шанс выжать из этого скользкого типа ответы на все интересующие вопросы. И в средствах выжимания этих ответов ограничений не будет.

Тайный спор закончился, Остап пожал Лангусту руку и запрыгнул в кабину вездехода. Приводы транспорта вновь засвистели, и вездеход отправился в обратный путь. Сергей проводил его печальным взглядом. Какое-то неясное размытое сомнение с тревогой закралось в его душу. Ему почему-то показалось, что он в последний раз видит людей этого загадочного зонного сообщества, этого высокотехнологичного человеческого улья.

Дальше, несмотря на видимую сложность пути, группа продвигалась весьма уверенно. Виляние по расщелинам чередовалось с лазаньем по скалам и нырянием во всякого рода несмертельные аномалии. Последнее было продиктовано тем, что все эти зоны каким-то странным образом подавляли другую смертельную опасность — радиацию. Именно участки повышенного радиационного фона все чаще становились причинами поиска обходных тропок. Даже обитатели этих гиблых земель не причиняли столько хлопот, сколько доставлял этот единственный фактор.

А живность здесь обитала в основном неагрессивная. Щедро разросшиеся колонии радиоактивных грибов способствовали процветанию всякой мутности, которая ими и питалась. Кроме белесых червей и всевозможных ящерок здесь еще были и небольшие шестипалые создания, похожие на обезьян. Они ловко перепрыгивали с одной иглообразной скалы на другую и сверху с любопытством наблюдали за чужаками.

Такое обилие «травоядных» не могло не породить и хищников. Но в основном эти здоровые и шустрые твари охотились наверху и сцапывали лишь тех, кто оказывался на верхних уровнях «каменного леса», а в расщелины спускались лишь на покой, будучи уже сытыми.

Несколько раз гигантская многоножка, напоминающая сколопендру, попыталась приблизиться к отряду и напасть на людей сверху, но, получив щедрую порцию пуль в свое уродливое тело, поспешила ретироваться. Здесь с излишком было и другой, менее опасной для нее еды. Другое бы животное обозлилось и попыталось как-то отомстить обидчикам, но, видимо, зверушки с таким типом поведения здесь были уже давно съедены и… теперь на них растут грибы.

Из-за возвышающихся вокруг скал обзор как таковой полностью отсутствовал, но, несмотря на это, сталкер уверенно вел отряд по одному ему известному курсу. Икогда уже аномальные зоны и дико фонящие участки обложили отряд основательно, он вновь достал из рюкзака тот странный прибор, которым пытался воспользоваться у входа в «закупоренный» бункер.

Прибор, собранный вокруг какой-то странной штуковины с кристаллами, ожил и начал мигать лампочками ииздавать сразу несколько пульсирующих звуков, отличающихся друг от друга тональностью. Пощелкав тумблерами на его панели, потыкав поочередно в кнопки и покрутив какие-то ручки, проводник добился того, что остался звучать лишь один пульсирующий сигнал. Руководствуясь показаниями этого прибора, Лангуст свернул в соседнюю расщелину, в которой дозиметр начал орать благим матом, остановился на большом валуне и повернулся к отставшим мужчинам лицом.

То, что произошло дальше, буквально повергло всех ходоков в неописуемый ужас. Проводник, который только что стоял в узкой расщелине и призывно махал отряду рукой, развернулся, сделал шаг вперед и попросту исчез, бесследно растворился в пространстве. Лангуст предупреждал, чтобы мужчины, не обращая внимания на любые странности, в точности повторяли все то, что делал он, и говорил, что впереди всех ждет нечто удивительное. Но это его странное исчезновение пробудило в душах людей натуральный животный страх. Чувство самосохранения подняло внутри сознания истерическую панику и отталкивало ходоков прочь от того фонящего места, вступив на которое можно было попасть в самое страшное пространство во вселенной. В пространство абсолютной неизвестности.

Первым преодолел свои сомнения и страх Сергей. Он стал на камень, где на пыльной поверхности виднелась обрывающаяся цепочка следов сталкера, затаил дыхание, сделал шаг вперед и точно так же исчез. За ним, под звуки орущих индивидуальных дозиметров, последовали и остальные, в строгой очередности убывания смелости по некой абсолютной шкале. Так или иначе, но все сделали этот шаг, переступив сразу несколько психологических барьеров в забившемся в норку и попискивающем оттуда сознании.

Сумрак резко закончился, и вместо темного гремящего неба вдруг вспыхнуло яркое теплое лето. Вот мгновение назад вокруг были радиоактивные просторы, скалы, трещины, черный пепел и притаившиеся в расщелинах мутанты и бац — лето, тропики, зеленая трава, странное матовое небо, яркие краски окружающей природы и ослепительный свет, идущий со всех сторон.

Нереальность окружающих пейзажей заставила каждого из мужчин стать парализованным столбом и с отвисшей челюстью созерцать взявшуюся из ниоткуда цветущую землю. Когда глаза людей привыкли к яркому свету, они смогли увидеть, что все окружающее пространство было буквально нафаршировано прозрачными переливающимися мыльными пузырями огромных размеров и всевозможных экзотических форм, которые либо висели в воздухе, либо накрывали собой склоны холмов и колосящиеся разноцветные рисовые террасы.

Здесь, в этом непонятном месте, абсолютно все аномальные зоны были видны визуально. Подсвеченные странным наполняющим пространство светом, их дышащие, словно живые, границы различались очень четко. И хоть аномалий здесь было превеликое множество, но попасть в любую из них теперь можно было лишь умышленно.

Было еще одно странное обстоятельство, которое многие заметили не сразу: дозиметр здесь как умер, он молчал и высвечивал на шкале одни нули. Даже естественного радиационного фона в этом месте не было.

Улей. Вот оно — идеальное общество. Общество, где каждый знает свое место, работает добросовестно и слаженно на всеобщее благо. И при том ни одна рабочая особь не выходит на демонстрации и не отстаивает свои права быть королевой улья, рядовой маткой, трутнем или элитным стражем. Это один единый организм, состоящий из многих особей; одна централизованная структура, молниеносно управляющая всеми процессами улья, без коррупции, бюрократии и ненужных бумажек. Столь эффективное общество легко вытеснит недоразвитое человечество, как только столкнется с ним на узкой тропке естественного отбора. И, возможно, это самое столкновение кто — то уже начинает тайно готовить.

Ведь улей не был уничтожен до тех пор, пока ударная группа не вошла внутрь и не взяла все нужные биообразцы. А для каких еще целей, кроме создания биологического оружия, нужно все это делать? Ведь из любой добытой личинки вполне может возродиться материнская особь, способная положить начало новой колонии. Другой вопрос — зачем этим замкнутым суровым людишкам, живущим в Зоне, понадобилось подобное оружие? Неужели жители Зоны готовят полномасштабное нападение на весь мир за ее пределами?

Бред, конечно, но даже представить страшно, что будет, если подобный улей вдруг возникнет где — то в центре мегаполиса. А если одновременно в нескольких городах?…

Глава 16. Пункт назначения

Одинокий дряхлый грузовик с открытым капотом стоял на грунтовке посреди цветущих полей в окружении переливающихся аномальных областей. Внешне транспорт походил на пришельца из далекого прошлого, когда слово «интернет» являлось бессмысленным набором звуков. Погода была безветренной, и облако дыма, вырывающееся из-под корпуса авто, расползалось и оседало очень медленно. Двое корейцев копошились в двигателе этого допотопного монстра, а один скучал за станиной пулемета в кузове и печальным взглядом смотрел на бочку газогенератора, в которой тлели самые обыкновенные дрова. Остальные пассажиры транспорта — три женщины, четверо молодых парней и один ребенок лет десяти — расселись на травке у обочины, подальше от смога, и ожидали окончания вынужденной остановки.

— Твою мать, да когда же они свалят?! — недовольно прошептал Шелезяка, уставший неподвижно лежать в реденьких кустах и наблюдать через гребенку оптического прицела за всем этим действом. — Что там так долго можно ремонтировать?