Время нашей беды - Александр Афанасьев

Как – общего мнения в Вашингтоне не было, и сторонники расчленения России на несколько государств были в явном меньшинстве. Никто не забывал ни о Китае рядом, ни об огромном количестве ядерного оружия, ни о возможности взрыва самого оголтелого национализма – независимые исследования показали, что при развале России фашистский реванш почти неизбежен. Но все понимали, что взять Россию под контроль – надо. И важен не столько способ, сколько факт контроля.

Российский бизнес? Да, кто‑то в Госдепе считал, что российский бизнес, если его привести к власти, будет именно тем разумным партнером для переговоров, что устроит США, – но Кроуланд так не думал. Он понимал, что российский бизнес крещен кровью. Что это те же самые «железнодорожные бароны» конца девятнадцатого века, которые построили США, а потом ввергли в Великую депрессию. Современный мир строился на некоем подобии пакта о ненападении, в котором было место всем, и слабым тоже. То есть на том, о чем в России не имели ни малейшего представления – в России слабого разрывали на куски. Но, по крайней мере, можно было договориться о некоей передышке в измотавшем всех противостоянии, основанной на том, что Путина больше нет. США нуждались в этой передышке едва ли не больше, чем Россия.

– Кавказ нам не нужен, господин Баринов, давайте будем исходить из этого, – рассудительно сказал посол, – вы должны понимать, что в современном мире не принято желать каких‑либо территориальных изменений. Я также понимаю, что вам не нужна Украина.

– В общем верно.

– А Крым?

– Крым – это нечто другое, – сказал Баринов, – лично мне не нужен и Крым, но вы должны понимать невозможность его возврата. Крым никогда не был Украиной, и это было его решение, а не наше. Максимум, на что можно пойти, – независимость. Но не возврат Украине. Мы зависим от избирателей, а каждый, кто предложит вернуть Крым, – труп. В лучшем случае – политический.

Что в худшем – и так было понятно.

– Могу вас уверить, мы не настаиваем на возврате Крыма и никогда не настаивали на этом… Мы понимаем, что в ситуации с Крымом виновна, прежде всего, Украина. У них было двадцать лет на то, чтобы интегрировать эту территорию, – и они не сделали ни шага в этом направлении. Значит, сами виноваты, – хладнокровно подытожил посол, – в ответ на ситуацию в Крыму были введены персональные санкции. Они будут продолжать действовать, но не будут расширяться. В частности, ни на вас, ни на Бельского они не будут наложены. Потому что вы кажетесь нам демократами. А демократам позволено очень многое. Пока они являются демократами…

Теперь понимающе кивнул Баринов.

– Вспомните Ельцина. Мы смирились с тем, что он расстрелял законно избранный парламент. Мы смирились, что вы ворвались в Чечню и устроили там побоище. Наверное, если бы Ельцин аннексировал Крым – мы бы и с этим смирились. Потому что он был демократом. Вы понимаете, о чем я?

– Понимаю.

– Демократы – это те, кто на нашей стороне. И мы решаем – кто демократ, а кто нет.

– И что же нужно, чтобы быть демократом?

– Отличный вопрос. Сотрудничать.

– Сотрудничать?

– Да, сотрудничать. Мы понимаем, что есть вопросы, которые российский народ воспримет болезненно. Например, ситуация с геями. Мы готовы проявить понимание, но и с вашей стороны должно быть какое‑то движение. Личный вопрос. Вас раздражают геи?

– Нет.

– Отлично. Мы не требуем от вас выйти на гей‑парад. Но какая‑то уступка с вашей стороны должна быть. Мы тоже демократически избранная власть, и у нас есть избиратели. Часть из них является геями.

– Отмена закона о запрете пропаганды гомосексуализма?

– Отличная мысль.

– Но не сразу.

– О, мы понимаем. Но и затягивать не нужно.

– Мы проголосуем правильно. Просто надо поставить вопрос в пакете с другими.

– Отлично. Что касается Украины. Мы понимаем, что ни о каких репарациях не может идти и речи. Но кредит вы обязаны предоставить.

– Вопрос в сумме. У нас не так много денег.

– Сумму можно оговорить. Но мы заинтересованы в Украине.

– Мы тоже.

И Баринов так нехорошо, с пониманием усмехнулся, что посол понял – он проигрывает. Они опять – проигрывают…

Когда машина Бариновых – это был всего лишь «Рендж Ровер» – растворилась в темноте, к послу в сад вышла жена.

– Ну, что?

Супруга посла также была из высшего вашингтонского света, помогала супругу во всех делах. Чем‑то они напоминали Фрэнка и Клэр Андервуд[28], хотя Белый дом им пока не светил…

Пока.

– Я не удивлюсь, если это не его жена. Взял эскорт… Она тупая. А у тебя что?

– Плохо… – посол налил полный стакан, но жена придержала руку, – очень плохо. Знаешь… иногда я задаюсь вопросом – есть ли хоть один русский, у которого нет двойного дна? Знаешь… они как матрешки… сверху один человек… потом совсем другой… потом третий… Он нас кинет. Он еще не заключил соглашение – а уже думает, как его нарушить…

И вместо того чтобы выпить – а врач посоветовал быть очень осторожным с выпивкой, – посол выплеснул дорогой виски на газон, зло выматерившись…

Москва, Россия12 июня 2018 года

Сегодня был День России.

Для политиков – очередной день покрасоваться, и потому Баринов отдал (не сам лично, конечно) команду всем быть в Москве и светиться на публике. Были намечены мероприятия в Москве, и мы на них должны были быть как победители.

Утром я увидел Ющука, давно не виделись. Веселый, в свежем, дорогом даже на вид костюме он кивнул мне, сделал знак – потом подойди. Первым делом мы поехали в мэрию Москвы, потому что, как я понял, не раньше осени должны были состояться перевыборы, и пост мэра Москвы, ключевой, должен был уйти нам. Это была часть платы за «ширку» – широкую коалицию между демократами и национал‑демократами в Думе, призванную обеспечить стабильность власти в России и оказать безусловную поддержку демократическим преобразованиям команды Бельского.

Лично мне казалось странным – создавать коалицию с теми, о ком зло отзывались в кулуарах, – но, возможно, я что‑то не понимал в политике.

Мэр Москвы дал завтрак в честь прибывших, подняли бокалы за Россию. Высокий, седой, грузный, он казался каким‑то затравленным, все чиновники его команды тоже пребывали не в лучшем расположении духа. Оно и понятно – прибыли те, кто их потом сожрет. Вообще, все это… было каким‑то противоестественным – люди улыбались, кивали друг другу, поднимали бокалы – при этом обе стороны знали, что одна скоро будет жрать другую. Пир людей и людоедов, не иначе…

Ющук, кивая всем встречным, начал выходить из зала. Типа покурить, как это бывает. Я последовал за ним…

На улице Ющук закурил сигарету, я разом отметил, что настроение у него изменилось, не знаю, лично ко мне или вообще.

– Ты почему не сказал, что у тебя судимость была? – резко спросил он.

– Не было у меня никакой судимости. Дело прекратили за истечением срока давности к уголовной ответственности.

– Какое дело?

– Налоги. Я в фирме директором был… дурак совсем еще был. У многих такое есть. Я еще легко отделался.

– У многих… – зло передразнил Ющук, – только не многих собирались назначать на пост замминистра внутренних дел!

Я несколько… удивился.

– Константин Леонидович… вы серьезно?

– Нет, шучу, б… Нам выделили квоты, надо их заполнять. Ты был одним из претендентов… теперь извини.

Я пожал плечами.

– Никогда не представлял себя замминистра.

– А зря. Надо представлять… если хочешь добиться.

Мне вдруг вспомнилось… этот долбаный промозглый февраль, кафе и мы с Вадосом. Вспомнился его горячечный блеск в глазах и быстрые, радостные слова: «Ты знаешь, какую мне должность пообещали?»

Это было ровно за пару минут до того, как его убил снайпер и он умер у меня на руках. Россия не Украина. Украинский сценарий не прошел, и кто был никем, тот никем и остался. И хорошо, если при этом остался еще и в живых. Зачем убили Вадоса? А просто так – ради дестабилизации обстановки. Тот же снайпер, убив Вадоса, открыл огонь по бойцам Национальной гвардии.

Мы всегда были очень разными. Вадос был легким на подъем, ему было очень легко нравиться женщинам, он был скорее человеком настроения, порыва. Я был более хозяйственным и обстоятельным, я не умел отдыхать, даже если делал в компании вид, что мне весело. Пока мы работали вместе, мы дополняли друг друга.

Теперь…

– Ладно, хрен с ним, – сказал Ющук, – проблема эта решится… рано или поздно. Пока тебе и помощника депутата хватит. О бизнесе думал?

– Думал.

– А надо не думать. Делать надо. Открывай фирмы.

– Специализация?

– Одна консалтинг. Одна стройки. И еще открой охранное агентство. Обязательно с лицухой[29] и всем прочим.