Бульдог. Хватка - Константин Калбазов

– Есть застопорить ход. – И тут же затрещал телеграф.

– Средний вперед, – скомандовал Притула.

– Есть средний вперед.

Лодка задрожала всем корпусом. Вновь появилась прекратившаяся было вибрация. Вадим буквально ощутил, как лодка замерла, а затем начала понемногу набирать ход, двигаясь уже вперед и постепенно погружаясь на заданную глубину.

– Руль право двадцать градусов.

– Есть право двадцать градусов. Курс двести двадцать.

– Так держать.

– Есть так держать.

В этот момент «Дельфин» вздрогнул, и экипаж услышал привычное громкое шуршание покидающей пусковую трубу ракеты. Бывает такое с порохом. Называется затяжным выстрелом. Причины разные, от качества пороха до условий хранения.

Едва осознав произошедшее, Вадим, осматривавший в это время кормовой сектор, поспешил обернуться. Он сумел рассмотреть только дымный шлейф, хорошо различимый благодаря полной луне. Как увидел и то, куда именно угодил снаряд. Если двигатель реактивного снаряда сработал с большим опозданием, то боевая часть сработала вполне штатно, разорвавшись эдаким огненным цветком.

– Что там, командир? – не выдержал Рыжов.

– Сегодня Господь с нами. Рванула где-то в Госпорте. И по-моему, то же на верфи. А вообще, братцы, тут такое светопреставление, не иначе как наши береговые коллеги веселятся.

– С чего такие выводы?

– Ну знаешь ли, Фома, я точно помню, где и что мы с вами запалили. И вообще, не отвлекайся. Нам еще выбираться отсюда. Руль лево двенадцать.

– Есть руль лево двенадцать. Курс двести восемь…

Глава 10

Ирландский вопрос

Корк. Сколько же успел повидать на своем веку этот довольно небольшой, но столь важный для Ирландии город. Ирландцы и англичане не раз бились за него насмерть, каждый раз захватывая большой кровью и подвергая серьезным разрушениям. Правда, в последний раз это случилось шестьдесят восемь лет назад, в тысяча шестьсот девяностом году, во время войны между Вильгельмом Третьим и Яковом Вторым. Но зато городу досталось настолько серьезно, что практически полностью был разрушен даже старинный собор в честь покровителя города святого Финбарра.

Но жители с завидным упорством раз за разом снова отстраивали город. Правда, в результате этих рукотворных катаклизмов в городе практически не осталось старинных зданий и вокруг видны все больше новостройки. Но это ничего. Главное, что в горожанах имеется сильный дух и упорство, и коль скоро дело обстоит именно таким образом, что бы ни случилось, Корк всегда возродится, словно птица феникс из пепла.

– Прекрати! Люди кругом, – возмущенно и в то же время игриво произнесла женщина лет двадцати пяти. Потом, воровато оглядевшись по сторонам, сняла руку кавалера со своей талии. Вернее, с того места, что находится немного ниже.

– Да нет тут никого, – уверенно ответил солдат, пресекая попытку убрать его руку и намереваясь все же осуществить задуманное.

Они говорили по-английски, и у обоих присутствовал характерный акцент. У женщины более мягкий, ввиду долгого использования в обиходе и того, что в ирландском языке к настоящему времени было довольно много заимствований из английского.

А вот солдату пользоваться английским было явно в новинку, поэтому у него даже не акцент, а нечто трудно вообразимое. Он говорил рублеными фразами, явно путаясь в глаголах и временах. Впрочем, столь разный уровень владения языком, похоже, не был помехой. Недаром говорят, что у любви свой особенный язык. А в том, что тут от души покуражился веселый проказник Амур, никаких сомнений.

– Н-не надо, Артиом.

Ей все же удалось совладать с рукой ухажера. Вновь оглядевшись, она приняла самый что ни на есть неприступный вид. Не пристало истой католичке вести себя подобным образом на улице. Пусть в этом районе города, на берегу реки, сейчас никого и нет. Но ведь все очень быстро может поменяться, и если ее застанут… Одно дело – прогуливаться, соблюдая правила приличия, и совсем другое – преступать эти самые правила.

– Вот оно, значит, как, Арин… – недовольно пробурчал солдат. – А я хотел сказать, что обращался к командиру роты насчет отставки.

– И что твой капитан? – тут же сделала стойку Арин.

– Сказал, что ни о какой отставке не может быть и речи.

– Я так и знала! – фыркнула, как рассерженная кошка, женщина.

– Да погоди ты. Никакой отставки, пока идет война. Да оно и понятно. Какая уж тут отставка, коли ворог вот-вот в дверь постучится. Ваше графство это еще не вся Ирландия, и Георг собирает в кулак большие силы. Сказывают, на севере англичане собрали армию в шестьдесят тысяч штыков. Да и ваши ирландцы не все на нашей стороне. По факту только те, что в графстве Корк, остальные самое лучшее присматриваются. Ну и какая тут отставка может быть.

– Артиом, а если тебя убьют?

– Вот же баба дура. Да кто же такое говорит-то!

– Ой, прости! – Женщина в порыве раскаяния даже на мгновение припала к его груди.

– Прости, – недовольно передразнил он. – Бог простит. А что до этого… У меня уж две войны за плечами, да и так сколько всякого случилось и не счесть. И потом, это в иных армиях солдата, как барана, на убой выводят. А нас все больше думать учат и голову лишний раз не подставлять. Оттого и до отставки половина доживает. Так что война это, конечно, неприятно, но вполне привычно и понятно.

– Артиом, а вы победите?

– Не «вы», Арин, а «мы». И те твои соплеменники, что еще не поняли, что русские не собираются завоевывать Ирландию, как сделали это англичане, полные дураки.

– Люди не верят, что можно вот так прийти и ценой своей крови отвоевать землю для других. Так не бывает. Мой сосед Берак говорит, мол, без разницы, что англичане, что русские. Одних господ сменим на других.

– Ага. Потому и везут из России-матушки вам зерно, чтобы откормить как скотину, а потом забить на мясо. Вот удивительный вы народ. Зла от нас вы не видели, вон, для бездомных мы даже богадельни развернули, продовольствие раздаем. А вам все не так.

– Не надо так, Артиом. Не все ведь к вам плохо относятся. Таких, как Берак, мало.

– Мало. Но они есть. А еще к ним даже вон ты прислушиваешься. И это после того, что между нами случилось.

– Так ты объясни мне, чтобы я Берака не только не слушала, но и замолчать заставила.

– Объясни. Кхм… Я человек не больно-то ученый… Словом, государь наш не просто так все затеял. Он решил помочь ирландцам, чтобы иметь верных и надежных союзников. Ну сама посуди, как будут относиться к нам на вашем острове, если мы вас освободим от английского ярма? Неужто ответите коварством на добро?

– Если все будет, как говоришь ты… Ирландцы умеют быть благодарными и добро помнят.

– Ну вот тебе и причина, отчего государь решил вам помочь. А потом, если мы друзья, значит, и нашему флоту в вашей гавани немного местечка найдется. А тогда уж поди обидь наших купцов, как раньше.

– Значит, выгоду ваш государь ищет?

– А что в этом плохого? По любви это вон только меж мужиком и бабой случается, да и то не всегда. А остальные ищут где помягче, потеплее да поприбыльнее.

– Остается только победить, – лукаво стрельнув глазками, поддела она его.

– А ты не гляди, что нас только двадцать тысяч. Если хочешь знать, это очень серьезная сила. Уж поверь мне на слово. Да и в ваше войско народ все время прибывает. С опытом у них не очень, но зато злости на две английские армии хватит. Так что намылим мы холку Георгу, не вопрос. Меня иное волнует.

– И что именно?

– Да понимаешь, уж больно мудрено как-то капитан мне про отставку толковал.

– Расскажешь?

– Так для того и начал. Словом, перед тем как в отставку выйти, я должен жениться.

– И в чем подвох?

– А в том, что жена моя должна будет принять православие. Да не гляди ты на меня как на антихриста. Ну что такого в православии? – Артем довольно часто перемежал английские слова с русскими, но Арин прекрасно его понимала.

– А почему тебе не поменять веру, – надувшись, буркнула женщина.

– Потому что иначе никак. Либо я женюсь здесь, на этих условиях и, выйдя в отставку, смогу поселиться на вашем острове, со всеми выплатами на обзаведение хозяйством, либо отправлюсь в Россию и уйду со службы там. Но только тогда мне никто не позволит вернуться сюда. Потому как тогда государь сам определит, куда мне дальше следовать на жительство.

– А если я соглашусь принять православие?

– Тогда нам вообще не нужно ждать конца войны, можем обвенчаться хоть сразу. И в этом случае мне от казны положена выплата годового жалованья на обзаведение хозяйством. И если не дай господь… Словом, семье моей, при наличии моих детей, положена выплата, как при уходе в отставку, и плюс к тому годовое жалованье, коли погибну в бою, а не от болячки какой.