Гастролер - Олег Алякринский

С этими словами Медведь присел на корточки перед массивным буковым столом и постучал ногтем указательного пальца по внутренней поверхности столешницы.

Угольно-черные глаза Коставы от изумления и невольного восхищения округлились:

— Эта просто фэноменально! Вы — иллюзионист! Как вам эта удается? Я ничего нэ магу панять! За насколько минут вы узнали все май секреты!

Медведь довольно усмехнулся и заметил тоном умудренного опытом актера-фокусника, решившего раскрыть секреты самых примитивных из своих трюков:

— Это довольно-таки легко. Есть достаточно много всяких видимых острому глазу примет. Вот, например, возьмем сейф ваш внутристенный — угадать его элементарно. Дом типовой, блочно-панельный, несущие стены не бог весть какие толстые, не говоря уж о внутренних стенках. А вот этот простенок прочему-то толще прочих, значит, наращивали сами, да еще картину крупногабаритную повесили, которая явно нарушает… мм… ритм интерьера этой комнаты… По всему выходит, что в этом наросте на стене что-то такое находится, что вы прячете от чужих глаз под картиной… Вот и все.

— Фэноменально! А как вы узнали, что у меня в рабочем столе имеется тайник? — не переставал изумляться Костава.

— Дилетант, глядя на ваш стол, будет разглядывать его с внешней стороны, пытаясь по положению предметов на нем понять, что из себя представляет хозяин. Профессионал же, в отличие от наивного наблюдателя, обращает внимание на совсем другие вещи. Он прикидывает, к примеру, из какого материала этот стол изготовлен, когда и кем… Стол ваш очень старый, буковый, сделан, вероятно, в конце девятнадцатого века… Вероятно… на петербургской фабрике Бенкендорфа… Так?

— Та-ак… — уже совсем теряясь, пробормотал Костава.

— Ну вот… — как сытый довольный кот, улыбнулся Медведь. — А Бенкендорф всегда делал свои столы с секретом. С тайничком под столешницей. Так что дело не в вашем конкретном столе, Сергей Варфоломеевич, а в моей, извините, высокой профессиональной квалификации. Квалифицированный медвежатник, он вам и швец, и жнец, и на дуде игрец… Я вам и подлинного Фаберже от современной подделки отличу в два счета, и настоящего Айвазовского — от мосховской копии. Так-то!

Медведь повернулся к Ангелу:

— Поработали тут явно гастролеры. Потому что московские домушники все прошли мою школу — и уж всякие чайнички в письменных столиках давно научились с первого взгляда определять. А эти лопухнулись. Значит, не московские, а залетные. Надо выяснить, кто в последние две-три недели наезжал в Москву с гастролями. Не удивлюсь, если окажутся казанские… — Медведь уехал, оставив своего помощника прояснять с Сергеем Варфоломеевичем вопрос о возможных наводчиках на его квартиру.

Ангел с особой тщательностью опросил его по поводу приходящей домработницы Клавы, которая два раза в неделю убирала квартиру и готовила обед. Ограбление было совершено именно в тот день, когда Костава уехал на выездное заседание в Калугу и Клавы дома не оказалось.

— Придется Клаву навестить, — будничным тоном сказал Ангел. — Предупредите ее, Сергей Варфоломеевич, что я не из милиции, а просто знакомый, который хочет вам помочь найти похищенное. Хотя мне у нее нужно выяснить практически то же самое, что бы заинтересовало следователей из МУРа: приходил ли кто-то в квартиру во время вашего отсутствия и не могла ли Клава впустить кого-то без вашего ведома…

— Что вы! — разволновался адвокат. — Эта женщина у меня уже пять лет работает! Я знаю всю ее родню, знаю и внуков, она ни за что на такое не пошла бы — я ей доверяю…

— А я и не говорю, Сергей Варфоломеевич, что она наводчица. Я говорю, что она могла по незнанию или недоразумению подыграть наводчику.

Ангел записал адресок добропорядочной старушки-домработницы и, не откладывая, сразу же поехал к ней в Химки-Ховрино.

— А в каком вы звании? — только и спросила Клава, открыв дверь на звонок.

— Я старший оперуполномоченный следственного отдела, — не моргнув глазом выпалил Ангел.

Пожилая женщина уважительно закивала головой.

— Я вас не задержу, — добавил Ангел.

После двадцатиминутного разговора, в течение которого он терпеливо задавал вопросы, а старушка сбивчиво на них отвечала, выяснилось, что буквально на следующий день после отъезда Коставы в квартиру приходил сантехник из жэка, которого Клава, кстати, сама же и вызвала.

— Холодный кран разболтался, не закрывал воду — вот я и вызвала слесаря.

— А слесарь этот, которого вы вызывали, он что делал?

— Ну, откуда мне знать! Ковырялся он там под раковиной в кухне, Кран разобрал, собрал, а потом взял рупь и ушел.

— Как вы это сказали? — встрепенулся Ангел.

— Рупь! — не поняла старушка.

— Да нет, вы сказали: он ушел. А что, воду не перекрывал? Когда кран разбирал?

Старушка опять задумалась.

— Не знаю. Я в кабинете прибиралась, пыль вытирала, пол подметала, а за ним не следила. Что следить? Да и на кухне что у Варфоломеича брать — кастрюлю, сковородку? А, точно! — Клава даже подпрыгнула на стуле. — Он же сказал, что дело дрянь, надо воду перекрыть в подвале. И еще позвонил в жэк.

— Кому?

— Не знаю… — пожала плечами Клава. И тут ее морщинистое лицо скривилось. — А что, я что-то не то сделала? Так ведь он кран-то починил! Вода больше не капала!

— То есть он позвонил, потом пошел в подвал перекрывать воду, а фактически этого уже не надо было делать, потому что кран перестал течь? — как заправский муровец напирал Ангел.

— Нуда… — совсем потерялась старушка.

— А ключи? — вдруг огорошил Ангел ее неожиданным вопросом. — Где вы держите ключи от квартиры Коставы?

— Так это… они в корзиночке лежат всегда, в прихожей на столике у двери…

Вечером Ангел доложил Медведю, что к Коставе, видимо, приходил под видом слесаря наводчик воровской бригады. Кран-то на кухне он починил, но заодно ухитрился снять слепок с обоих ключей от двери и произвел из прихожей первичный осмотр богатой адвокатской квартиры, которая, скорее всего, уже несколько недель стояла у воров на «наружке». Бригада отследила, что хозяин квартиры уехал в командировку, выбрала момент, когда домработница убралась восвояси, и совершила свой налет. Однако они не сумели как следует обшмонать хату, так как старушка, вспомнив, что забыла выключить свет в ванной, вернулась с полдороги. Ее приближение с улицы кто-то отследил и предупредил подельников, и те успели уйти из квартиры, пока старушка поднималась по лестнице. Хорошо, что так, а то ведь и сама могла бы пострадать, застав налетчиков на месте преступления.

Георгий Иванович, поставив всех московских домушников на уши, за три дня получил интересующую его информацию: в прошлом месяце в Москву и впрямь наведывались гастролеры из Казани и, славно пошерстив московских «интеллигентов», к каковым относились, помимо известных адвокатов, профессора престижных институтов и главврачи хозрасчетных поликлиник, отчалили на берега Волги с изрядным уловом.

Туг, видно, сама судьба приготовила для Медведя долгожданный подарок. Разобраться с казанскими ворами у него давно уже чесались руки — потому что именно казанские, под предводительством тамошнего строптивого смотрящего Дяди Васи, уже несколько лет гнули свою политику и ни за что не хотели ложиться под московских, под власть Медведя и его людей. Это была давняя история, и конфликт между Москвой и Казанью угрожающе тлел, грозя в один прекрасный момент раздуться в большой пожар.

Но теперь вот у Медведя появился веский повод обострить ситуацию и разрубить гордиев узел.

Все тщательно обдумав, Медведь вызвал к себе Ангела, долго с ним шептался. А расставаясь, сказал:

— Остальное, Ангел, на твое усмотрение. Но чтобы вопрос раз и навсегда был решен.

Глава 22

Ангел отправился в Казань фирменным поездом «Советская Татария». С собой он прихватил троих боевых ребятишек — Лешку Штыря, Петюню Рыбака и Колюню Битого. Эта троица, совсем еще недавно проходившая школу жизни на малолетке, откинулась оттуда в прошлом году, успела надышаться воздухом воли и уже рвалась в бой, на дело: а силы, энергии и лихости у этих троих крутых пацанов было хоть отбавляй. Ангел в шутку называл эту троицу «мои ангелочки», прекрасно зная, какими отчаянными считались они на малолетке и до нее. Он считал, что пришло время «ангелочкам» устроить серьезное боевое крещение. А тут и маза подвалила.

Выезжая из столицы, Ангел уже твердо знал, что именно казанские позволили себе внаглую, без разрешения рвануть на Москву и что именно они обчистили квартиру адвоката Коставы. Не знал он только конкретных имен гастролеров, хотя верные люди в Уфе шепнули Георгию Ивановичу, что Дядя Вася всячески поощряет набеги на столицу и что, скорее всего, на дело сподобились трое самых лихих казанских домушника: Шамиль Маленький, Руслан Крот да Димка Тыря. Только пойди докажи, что это именно те самые ребятишки, что увели добро адвоката Коставы, которое теперь надлежало найти и вернуть хозяину.