Перерождение (СИ) - Артур Прост

- То есть если бы он не чувствовал боль, он бы совладал с собой? – уточнила Кроберг.

- Именно. Все наверняка видели, что датчики на стенах просто зашкаливали. Некоторые даже не выдержали. А данных было столько, что подвисала система. Это невообразимо! – Мельев всплеснул руками. – Но в целом все могло бы закончиться гораздо лучше, если бы не то что вы сказали, - Мельев уставился на Кроберг. – Вы ввели подавитель в самый центр его миндалевидного тела, то есть в то, что раньше им было и стало эгоцитарным центром. Это был спусковой крючок, прокол горящей спичкой гелиевого шарика. Но мы не знали этого, мы не присутствовали в операционной, но получали данные. Они говорили о том, что эгоцитарная система организма испытывает колоссальную перегрузку. Выделялось ужасающее количество тепла. В организме были запущены неизвестные нам процессы, они не только разогревали организм, но и нагнетали энергетический потенциал и без того перегруженный энергией организм. Все это время Каро был как пружина, которую сжимали и сжимали, но в какой-то момент сила давления спала и пружина выстрелила. Произошло то, что произошло: организм Каро буквально выстрелил, взорвался электроволновым излучением. Судя по регистраторам, произошел непонятный химический выброс. Но вскоре он рассеялся, а наши датчики вне операционной не смогли уловить что-либо. Видимо ничего не просочилось. Но куда тогда исчезло? – Мельев увидел, что все погружаются в раздумья, и он воскликнул. – Нет-нет, не об этом нужно думать, а о том, что случилось дальше. После этого выброса все прекратилось. Вы понимаете? Мы даже приборы перепроверили, соединения, вызвали дежурного техника – все было в норме. Но данных больше не поступало. Никаких вообще. Словно перерубили провод. Потом после операции мы пытались получить какие-либо данные по излучению, но тщетно. В смысле, мы регистрировали жизненные показатели, обычные низкоуровневые реакции человеческого организма. Но как прежде, микроволновая активность прекратилась. Вы понимаете? Ее нет, - ассистент смолк на хриплом слове. Он взял в руки стакан с водой

Кроберг перебирала в голове услышанное. Она вспоминала операцию, прокручивая последние часы: смотрела ли она на датчики. И действительно, они не регистрировали никакой активности. Она посмотрела на Мельева.

- Я думала он в коме. Все приборы говорят об этом, - Кроберг оправдывалась сама перед собой.

- Мы тоже подумали также. Мол, парень в коме, чего же от него ждать. Какое там излучение, когда его мозг отключен, - Сергей поставил пустой стакан. – Но мы все ошиблись и даже наши приборы. Нервная система Каро давно уже состоит из двух взаимосвязанных систем: центральной нервной системы и эгоцитарного симбиота. Раньше ни одна из них не могла существовать без другой. Но теперь все изменилось. Мозг Каро в коме, а вот эгоцитарная система, этот могучий симбиот из моний вполне себя бодро чувствует.

- И вы ждали совещания, чтобы сказать мне об этом?! – прикрикнула Кроберг.

- Профессор Кем направлялся сегодня к вам, он должен был все вам рассказать, - Мельев слегка отодвинулся от стола, - я только что сам об этом узнал. Эти выводы профессор Кем добавил сам без меня.

- Что еще он хотел мне сказать? – на лицах заведующих читалась тревога. Они взглядами торопили ассистента, чтобы он скорее продолжил.

- Профессор наверняка, как и я, задался вопросом о том, почему же тогда эгоцитарная система не излучает ничего. Ведь, такого не может быть, - в голосе Мельева чувствовалась предательская дрожь. – И это правда - этого не может быть. Лишь в состоянии комы излучения мозга почти равны нулю. А если брать за основу раздельное поведение, то эгоцитарная система должна была продолжать излучать, несмотря на то, что мозг находится в коме. На последнем листе записи сделаны от руки. В них профессор говорит о том, что объект 3 излучает резко-агрессивную нановолновую электрохимическую энергию, которую он уловил своим прибором. Он всегда был с ним, во всех переездах. По суждению профессора эти волны способны оказывать влияние на окружающих, на их мышление.

- Сознательно? – спросил Карцев.

- Нет, то есть об этом не говориться, - Мельев уткнулся в папку и вынул последний лист, - несколько слов о том, что мозг пока еще сохраняет функции мыслительного центра, а эгоцитарная система контролирует основные инстинкты, такие как самосохранение. Но чтобы проверить это, профессор направился в криохранилище, чтобы выяснить излучают ли отрезанные образцы те же волны.

Кроберг смотрела на раскрытую папку, лежащую перед Мельевым. В уме складывались кусочки целой картины. Раздалось пиликанье от двери. В зал совещаний вошла Ольга. Кроберг прищурилась: глаза и нос Арно были красными, щеки мокрые, она еле стояла на ногах. Покачиваясь, она сделала несколько шагов. Через всхлипы Ольга произносила лишь одно ясное слово:

- Кем… профес… Кем…

- В криохранилище? – у Кроберг пошли мурашки от своего предположения. А холод заструился, когда Ольга кивнула в подтверждение.

К ней подошел Карцев. Он обнял ее за плечи. Пытаясь привести ее в чувства, он довел ее до ближайшего стула у стола и посадил ее.

- Его нашла служба охраны во время обхода, - толстые слезы набухали на глазах Ольги, - десять минут назад, - Арно руками прикрыла лицо.

Кроберг вскочила с места. Она ураганом промчалась к выходу. Карцев за ней. Остальные подсели ближе к Ольге. Через всхлипы она рассказывала им то что знала.

Кроберг очень скоро оказалась на втором уровне лаборатории. На входе в криохранилище ее встретил начальник охраны Мамонтов. Он разговаривал с подчиненными. В двух шагах стояли техники. С появлением Кроберг воздух вокруг стал трескаться от напряжения.

- Где он? – Елена рвалась к двери, ведущей в криоблок.

- Остынь, начальница, ему уже не поможешь, - Мамонтов встал между Кроберг и дверью. Она посмотрела на него так, будто прошлась по его лицу сапогом. Мамонтов почувствовал яростный напор Кроберг. Он отошел в сторону и проследовал за ней. Она остановилась у длинного окна в лаборатории. В голове у нее вертелись сомнения: он мог быть там, когда она пришла сюда с майором из ФСБ. Она посмотрела на стол, с которого ранее со злостью схватила папку. И ответ пришел сам.

- Одного не могу понять, почему он пошел туда без защитного костюма? – Мамонтов провел ладонью по вспотевшей шее. Кроберг посмотрела на главного охранника. Заевшийся и уставший, в глазах его не было ничего кроме безразличия.

- Ты меня спрашиваешь? – с оскалом зверя спросила Кроберг. – Внутри хранилища есть камеры. Твои идиоты, что, совсем слепые: не увидели как туда входит человек без защитного костюма?! – Елена готова была выцарапать Мамонтову глаза.

- Даже если бы они увидели, его уже нельзя было спасти, - спокойно ответил начальник охраны, поправляя ремень на брюках.

- Фсбэшник еще здесь? – Кроберг повернулась в сторону окна.

- Он буквально десять минут назад отчалил, - Мамонтов помялся. Ему было неуютно в лаборатории. Его донимала жажда, а духота давила на легкие. Он смотрел Елене в спину и не решался попросить ее выйти отсюда. – Это нам уже не удастся замять… - Кроберг обернулась. Она хотела возразить. С ее губ почти слетела какая-то фраза, но вместо этого она спросила:

- Где он? – вновь спросила Кроберг.

- За второй колонной, - указал Мамонтов, - отсюда ты его не увидишь. Он… его руки намертво вмерзли в металл. Он видимо хотел подняться наверх – что-то искал.

- Его нужно достать оттуда… - приказала Кроберг.

- Как? Если не размораживать хранилище, то этого сумасшедшего нужно будет выносить по частям – Мамонтов посмотрел исподлобья.

- На размораживание хранилища нужно более двух суток, умник, - Кроберг не отрывалась от окна. – Доставайте так, - Мамонтов кивнул головой. – У профессора с собой должен был быть некий прибор. Найдите его, и извлеките в целости, - Кроберг резко дернулась с места и пошла к выходу. Мамонтов ликовал. Он шел позади нее, на пару шагов отставая. Кроберг повернула налево, чтобы сократить путь до лифтового холла. Мамонтов остановился рядом с небольшой группой сотрудников. Среди них были два крупных санитара. Начальник охраны начал объяснять им ситуацию и что именно им придется разрезать тело профессора Кема, примерзшего к металлическим поручням.

Кроберг вышла в коридор. Ей впервые за все это время было легко дышать. Ничто не сдавливало и не душило. Елена посмотрела направо, в сторону, где находился стационар. Ей хотелось понять природу происходящего с Каро. Но перед ней стояла непреодолимая невидимая стена. Ее она боялась преодолеть, так как не знала, что за ней может скрываться. Она поморщилась. Двери лифта открылись и приглашали войти. Кроберг мысленно ударила себя по щекам. Она кинула последний взгляд вдоль по коридору. До слуха доносился какой-то непонятный шелестящий звук. Елена прислушалась. Это был шепот. Она осеклась, понимая, что вокруг никого нет. На лице ее повис немой страх. С силой впихнув себя в лифт, она нажала на кнопку подъема. Двери быстро закрылись.