Удар милосердия - Наталья Резанова

Фредегара аж передернуло. Он покосился на Джареда, ожидая поддержки. Не дождался. Поднялся на ноги и гордо сказал:

– До свиданья, ученый собрат. надеюсь в другой раз застать тебя в более достойном обществе.

– Смешной он, право, – молвил Диниш вслед удалявшемуся магистру. – Надо будет изобразить такого в фарсе. Мы тут к одному торговцу собрались. Такая история: бывает, знатный господин по завещанию платья свои слугам отпишет, а им носить нельзя, закон не позволяет. Вот они этому торговцу и сбывают… Хотим посмотреть, не найдется ли нам что подходящее для представлений. Ты идешь? – обратился он к Дагмар.

– Нет, пожалуй. Сами разберетесь.

– Ну, как хочешь. Лекарь, присматривай тут за моей женой, чтоб она глупостей не натворила. – Посмеиваясь, Диниш в сопровождении Матфре двинулся прочь. Дагмар и Джаред остались вдвоем. И окна гостиницы жадно смотрели на них, и двери скалились. Во всяком случае, так казалось Джареду.

Дагмар была в том же ветхом платье, в каком танцевала час назад, разве что башмаки обула. Прямо поверх обмоток. Наверное, не было на свете женщины, которую так мало волновало бы, как она выглядит.

Потому что ей это не надо.

Почему он не в силах объясниться с ней? Не мальчик ведь. Да и она не наивная девица, не понимающая, чего хотят от нее мужчины, и что ей самой от мужчин нужно. У этих людей, изрядно битых жизнью, все просто. И только он сам все запутывает.

– Дагмар, – сказал он, – откуда ты родом?

Ну вот. Хуже было бы только «как ты думаешь, будет ли сегодня дождь?»

– А какая разница?

– Понимаешь, Диниш вроде бы говорил, что ты из Эрда. И я тоже из Эрда, из Нантгалимского края. Хотел узнать…

– Ты из Эрда, тебя зовут Джаред, ты лекарь, и, наверное хороший человек. А я никто, и звать никак, – она произнесла это без вызова и самоуничижения, но под взглядом ее светлых глаз Джареду стало не по себе. Будто бы она, нимало не вникая, знает о нем все. А он о ней – ничего.

Дагмар ушла, и стало ему холодно. Наверное, он слишком долго сидел во дворе. Солнце вводит в обман, но сентябрь уже, не июнь..

При чем тут июнь?

В июне он впервые столкнулся с «Детьми вдовы», когда шел в Тримейн, а они – навстречу. Тогда он впервые увидел Дагмар – во сне, в ее сне…

Кто мешает сделать это снова, если дан ему такой дар – проникать в чужие сны? Тогда он сможет понять почему Дагмар – такая, какая есть. Ведь помнится, в тот раз он подумал – человек, который видит этот сон, болен. И нечего откладывать. Сегодня же. Ночью.

Комедианты занимали три крайних комнаты в левом крыле, на втором этаже. Джаред жил наискосок от них. Поэтому ему было более-менее слышно, что там происходит.

Диниш и Матфре вернулись от торговца, когда начало темнеть, волоча охапку какого-то барахла. Остальные с топотом примчались смотреть приобретения, причем братья шумели не меньше, чем Зика. Суета вокруг тряпок продолжалась до вечера, потом Зика забрала все к себе – перешивать. Рукодельницей в труппе была она, Дагмар хватало лишь на то, чтоб чинить прорехи и ставить заплаты. Мужчины спустились вниз – промочить горло, а заодно, как было обговорено с хозяином – спеть что-нибудь, благо в запасе у «Детей вдовы» хватало и героических песен и похабных куплетов, или, ежели угодно посетителям, разыграть короткие дурашливые сценки. Диниш вернулся раньше остальных – слышны были шаги в коридоре и стук двери. Ему, как главе труппы, не подобало быть все время на виду, да и устал, наверное, возраст сказывается.

Джаред ждал. Ему нужно было, чтоб Дагмар крепко спала. А если она успела задремать, то приход Диниша ее разбудил. Может быть, после того, как он лег, она снова заснула. А может, и нет… Что тут странного – Диниш ее муж, имеет на нее право. Все эти дни Джаред старался о таком не думать, но тут деваться было некуда.

Когда к полуночи все стихло, Джаред достал из сумки черные камни. Свечу зажигать не стал, хотя немного света было необходимо. Но с него хватит отблеска луны, проникавшего сквозь щель между ставнями. Он положил камни на столе так, чтоб оба были в поле зрения. Гишер слева, обсидиан – справа. В принципе, порядок не имел значения, но Джаред так привык. Лунный луч отражался от глянцевой поверхности, заставляя камни жутковато отсвечивать. Чтобы человек заснул, ему достаточно смотреть на один из камней, но чтоб сновидцу войти в нужное состояние, необходимо видеть оба .

Джаред уселся на постели, дыша так, как его научили в ханаке. Он смотрел на оба камня, но главное – на ту невидимую точку между ними, где должен пересекаться отраженный свет. Только сновидец способен ее определить.

Постепенно ощущение собственного тела исчезало, сознание обретало собственную жизнь. И когда оно стало свободным, Джаред отпуская себя, подумал о Дагмар. И вошел в сон.

Поначалу он ничего не увидел. Были только звуки. Омерзительный громкий скрип и глухой отупляющий шум. И клубящееся серое марево… за которым нечто маслянисто переливается. Бред воспаленного сознания? Но сон не имел привкуса кошмара, напротив, в нем было спокойствие, устойчивость.

Когда марево стало рассеиваться, Джаред понял, что это такое, хотя видение не приобрело ясности. Дымка над морем… и пронзительные крики чаек, и грохот прибоя. Все было блеклым, серым, белесым. Море и небо не имели цвета, но Джаред знал, что во сне это бывает часто. Он видел клочья пены на темных волнах, плоский песчаный берег с кромкою из водорослей и плавника, перевернутую рыбачью лодку. Чайки проносились над волнами, задевая их крыльями. В этой картине не было ничего привлекательного, но и отталкивающего тоже не было. И спящая не хотела уходить отсюда.

Но она ушла. Небо перевернулось и окрасилось красным. Пожар? Кровь?

Земля была изрыта, истоптана, обожжена. И на ней валялись люди. Некоторые шевелились, и это было еще страшнее, чем полная неподвижность. Взгляд внезапно остановился на лежавшей навзничь женщине, полной, темноволосой, а вместо лица у нее…вместо лица…

Скачут кони, кричат всадники. И сыплется земля в подвал. Она не одна в подвале – кто-то схватил ее, зажал рот, чтоб не кричала… но это не враг, не насильник, он хочет спасти ее, спрятать, и боится, что она выдаст себя. Совсем рядом – плоское лицо с редкими усами.

… Грязная дорога. Дождь. Вдоль дороги – столбы с колесами. На них расселось воронье. И клюют, клюют распятых на колесах мертвецов…

…Деревушка без огней, куда дорога привела ее и того, другого. У одного дома штандарт с огромной темной жабой. Но это не жаба. Это роза. Они входят в дом…

А дальше – провал. Пустота. Не обычная пустота – место, где ничего нет, а ПУСТОТА. Живая, шевелящаяся, та что заполняет все обозримое пространство, и грозит поглотить все, что с ней соприкасается. За ней нет ничего. И если войти в нее, остановится сердце. И при виде этой зыблющейся завесы – нет, не тьмы, тьма имеет определенность, Пустота же определению не подлежала – Джареду стало так страшно, что он вышел из сна.