Дети пространства - Ирина Емельянова

потом, вечером, папа с мамой отправились в Оперу на стоячие места, а меня оставили у бабушки. Тут-то я развернулся.

У меня в коммуникаторе была большая коллекция фотографий. Ну чем может гордиться подросток-подмастерье на самом что ни на есть глухом фронтире?

Вот я наступаю ногой на тушу первого мной заваленного сноутроттера. Вот я за штурвалом лёгкой авиетки.

Вот мы с Лейфом зимой ветряк чиним. Мне пришлось долго объяснять бабушке, что нет, упасть мы не могли, Лейф тогда уже на третьем курсе архитектурного колледжа учился, а в них технику страховки на высоте та-а-ак вбивают. И зачем я держу в зубах аккумуляторный фен Гудрун. Ну холодно же, двадцать градусов. А там мелкие гайки. Если не подогреть феном, руки примёрзнут.

Но больше всего бабушку почему-то потрясло, как я обнимаюсь с дельфином в гостях у Йоргенсонов. По-моему, совершенно естественная идея — на зимние каникулы поехать отдыхать на тёплое море. А тут у Хильды образовалась приятельница с систеда. И мы все вчетвером закатились к ним в гости. А дельфины — они же такие симпатичные и ласковые. Правда, конечно, рыбой воняют, но на фотографии же этого не видно. Я потом ещё много раз показывал это фото разным землянам, и все почему-то впадали в панику из-за того, что подросток вот так вот плескается в океане над глубиной в три тысячи метров и в паре сотен миль от ближайшего берега.

Между прочим, у нас в Лег-Энде в горных речках в метр глубиной и в десять шириной тонут гораздо больше, чем на систедах. Потому что холодно и течение. Шарахнет макушкой о камень, и приплыл.

Конечно, я про всё это бабушке рассказывал. Ну откуда я мог знать, что на Земле идея самому заботиться о собственной безопасности кажется дикой.

Потом пришли из Оперы родители, и мы отправились ночевать в отель. На следующий день весь день гуляли по Вене, а через день должны были улететь в Париж. Но вечером в отеле нас ждали какие-то странные тётки из службы опеки вместе с полицейским в форме. Они долго беседовали с родителями, а потом потребовали, чтобы я пошёл с ними.

Папа мне сказал, чтобы я не волновался, это недоразумение, и оно обязательно быстро разрешится. Пока я должен вести себя хорошо и не злить сотрудников того заведения, куда меня отправят.

Заведение, куда меня привезли, было похоже на приличный колледж где-нибудь в Лерне. Большая, заросшая старыми деревьями территория, куча всяких площадок, трёхэтажное здание, которое частично занимали многоместные спальни, а частично учебные классы. В общем, не тюрьма и не каторга.

Принимал меня там пожилой дядька, который сразу предложил называть его «дядя Базиль». Потом я выяснил, что это был очень известный учитель и детский психолог. Не знаю уж, что ему про меня наговорили, но он вёл себя поначалу со мной так, как будто ему привезли дикого зверёнка из дикого леса.

Когда он выяснил, что я способен членораздельно разговаривать по-немецки и имею представление о том, что такое гигиена, он сильно успокоился.

Сначала они хотели меня переодеть в какую-то странную пижаму клоунской расцветки, но мне удалось уговорить их пока этого не делать. Когда я им начал шпарить чуть ли не цитатами из учебника по психологии, что вот я оторванный от семьи, в новой обстановке, нахожусь в состоянии стресса, а у этих вещей родной и знакомый запах, они быстро уступили. Я же не знал тогда, что на Земле в начальной школе детей не учат психологии.

Ещё они заинтересовались содержимым моих карманов. Всего-то у меня в карманах было, что коммуникатор, бетанский, который с земными сетями связи не работает, складной нож и аттестат, который тогда ещё не называли бета-листом. Помня, что папа велел не идти зря на конфликты, я вынул всё это и показал.

Дядя Базиль сказал, что средства связи воспитанникам иметь не полагается. На что я сказал, что средством связи мой коммуникатор сейчас работать не может, и предложил ему набрать любой номер. Так что это просто электронная энциклопедия, калькулятор и так далее. Электронную книгу мне оставить разрешили. Хотя на самом деле я их немножко обманул. Связываться с торгфлотовскими кораблями на низкой орбите я, оказывается, мог. Но, во-первых, в тот момент я сам этого не знал, во-вторых, часто ли на околоземной орбите бывают торгфлотовские корабли?

Ещё вопросы вызвал ножик. Ну, можно подумать, я с нормальным охотничьим ножом ходил по Вене. Папа мне в Монако специально купил складной ножик с пятисантиметровым лезвием, чтобы землян не пугать.

— Зачем тебе нож? — спросил преподаватель.

— Ну как зачем? — удивился я. — У мальчишки обязательно должен быть складной нож. В восемнадцатом веке мальчики носили ножи. Про это написано в «Морском волчонке» у Майн Рида. В девятнадцатом веке мальчишки шагу ступить не могли без ножа. Про это написано у Марка Твена в «Томе Сойере». В XX веке мальчишки тоже постоянно что-то перочинными ножами вырезали. Про это написано у Крапивина в «Оруженосце Кашке». Значит, в XXII веке у мальчишки тоже должен быть нож.

Этот экскурс в историю детской литературы показался им убедительным.

— А почему у тебя нет спичек или зажигалки? — поинтересовалась тётка, до того остававшаяся на заднем плане.

— Ну я же не в лес пошёл, — ответил я. — Собирайся я в лес, были бы и спички, и топор, и ножик был бы не перочинный. А в городе всё равно костры везде разводить запрещено.

Ночью в спальне мальчишки со мной всячески знакомились. Я им рассказывал в основном про космические полёты, а про родную планету поначалу говорил, что она примерно такая же, как Земля. Тоже есть океаны, леса, города. Почему-то ни одной девчонки в этой спальне не было.

А вот на завтраке девчонок была почти половина. Странные у них порядки…

После завтрака меня опять забрал дядя Базиль и стал выяснять мой уровень знаний во всяких областях, которые считаются важными для 12-летнего ребёнка на Земле. Понятно, что я плавал в географии и истории. Мне всё время хотелось воспользоваться картой в коммуникаторе. Мои знания земной биологии тоже, пожалуй, должны были ему показаться однобокими — только культурные растения и домашние животные. А остальное — так, чтобы понимать, о чем в детских книжках пишут. А вот по физике и математике вопросы он задавал совершенно детские. Ну и по технике. Тут детям, по-моему, вообще к технике прикасаться не велят.

В конце концов он меня отпустил, как раз на обед, а после обеда