Тайны Изнанки (СИ) - Елена Грановская

ли ее маленькая сестренка, играя, пораниться, стукнувшись о дверной косяк. Супруга заметила дочке, что она будет самой лучшей старшей сестрой на свете, и Ариша расцвела.

С Лизой наконец-то удалось восстановить понимание. После почти двух месяцев холодной вежливости и поддержания атмосферы будто бы нормальных супружеских отношений я устроил ей романтический вечер, сплавив дочь к родителям. Купил пышные и сочные розы, яркий фруктовый букет, специально разучил на синтезаторе пьесу, приготовил ужин и пригласил супругу в гостиную. Сказать, что она потеряла дар речи, не сказать ничего. С чудовищным трудом погасив глубоко внутри себя горячительное желание выболтать всю нереальную правду про магию, я с тем же пылом призвал Лизу простить меня. Она, конечно, простила да еще и извинилась сама (за что, не понял, ведь виноват во всем по сути я один). Я протянул ей в двух руках букеты, усадил за стол, а сам прошел за синтезатор. Весь час за примирительным ужином болтали ни о чем, словно это была обычная супружеская трапеза, а не первый после недомолвок нормальный и преспокойный прием пищи без накручивания в голове каких-то сторонних надумок. В завершении ужина я, долго мявшись, озвучил то, что хотел сказать Лизе еще в начале вечера, даже в начале нашего «холодного» периода. Я боялся и пару раз допустил страшные мысли, как она при смене моего поведения в начале лета подумала, что у меня появилась другая женщина и я это скрываю. С моих плеч все горы мира свалились, когда я услышал, как супруга была настолько уверенна во мне, что совершенно это не допускала, а списывала всё на мою профессиональную гордость и личностную резкость, нервозность и горячность, в общем, на все те мои качества, при обнаружении которых понятно, что я — человек творческий и потому в моей голове порой непонятно что может твориться. Как приятно было вновь обнять Лизу и чувствовать ее расслабленность и нежность, а не отстраненность. Я пообещал, что постараюсь не допускать подобного, на что супруга ответила, чтобы я ее вслух заранее предупреждал, как со мной вновь готов случиться этот «кризис», чтобы она могла на меня не обижаться. Мы посмеялись.

В первый день выхода театрального коллектива с каникул, после традиционной встречи артистов и руководства я, бодрясь, выжимая из себя остатки энергии, что еще остались после работ в Изнанке, думал заразить своим обманчиво подъятым духом коллег. Пусть хоть оркестр возьмет быка за рога и раскочегарится, показывая другим пример, как с улыбкой на лице надо встречать новую театральную сезонную смену! Мол, прошло время расслаблений, нужно приходить в профессиональную форму. Но никто не спешил возвращаться к работе: хористы распевались вполсилы, а оркестранты будто боялись раздражать инструменты музыкальным звучанием. А я, обрадовавшись, что хотя бы в день выхода в театр меня не увлекли в Амарад, с трудом мобилизовался и погрузился в материалы предстоящей премьеры. На днях должна состояться новая встреча с режиссером и сценографом, и я просматривал и вспоминал творческие наработки, которые мы обговаривали в прошлом сезоне перед самым выходом на каникулы, когда гоняли оркестр и вокалистов по аккордам будущего спектакля и фиксировали концептуальные декорационные решения. Приятно волнуюсь и страшно восторгаюсь одновременно: моя первая постановка, первое главное руководство оперой. Докажу всем, что Покровский не в капусте найден; что и в прошлом концертмейстер может спектакль провести, да не простой, а всероссийскую премьеру!

Я сдержал слово перед Вадиком, данное в день моего рождения, а он — передо мной: мы пересеклись, хоть и недолго, посидев в ресторане в районе Северного речного вокзала. Другу страшно засела в голову идея самостоятельно оформить и забрать один крупногабаритный товар не в своем Питере, а в Москве, поэтому он выехал навстречу российской столице и удивил меня своим звонком на мобильный телефон, предложив встретиться. Особых планов у меня на вечер не было, я сказал Лизе, что отбываю к внезапно прибывшему Вадику, и помчался в Левобережный район, по пути чудом не пособирав пробки. Несмотря на обозначенный Вадимом тезис, что встреча, к сожалению, выдастся короткой, тем не менее он заказал две порции горячего блюда и трепался так много, будто собирался засесть в ресторане как минимум часа на три. С едой он, однако, разобрался быстро, а когда мы прошли к его машине, друг гордо указал на какую-то толстую и длинную заводскую картонную упаковку, выпячивающуюся из автомобильных недр и занимающую почти всё салонное пространство. Я не хотел представлять, как семь с лишним сотен километров он поедет с этим некомфортным товаром, который будет упираться ему в колено, и лишь порадовался за Вадика, заполучившего то, что хотел, и за такую цену, за которую хотел. Встреча завершилась вполне обычными обменами добрыми словами и пожеланиями в адрес семей и традиционным напоминанием о частоте встреч.

Дни летели. На Земле, в Москве. Стремительные, бодрые, полные музыки — в театре, веселые и ласковые — в кругу семьи.

В Изнанке целый месяц не менялось ничего. До одного дня.

Тогда я в сердцах театрально сплюнул, когда, открыв дверь подъезда своего дома, шагнул в гостиную дома Милиана. Делать нечего.

Улло дома не оказалось. Ко мне из своей комнаты вышла Венди. Девочка была встревожена и озадачена. Я понял: случилось что-то неладное.

— Венди, в чем дело? Где твой дед? Сегодня у меня день уроков или дежурства на Жиле?

— Дедушка сказал вас никуда не отпускать и дождаться его, он всё скажет. Я сама не поняла до конца. Но он был такой обеспокоенный. Он ушел во Дворец. — Венди указала на дверь, ведущую в заколдованный ход. — Но знаете, мне показалось, что он ничего не сказал перед уходом, потому что случилось или случится что-то страшное.

— А что происходит? И где? В городе?

Кажется, мне передалось волнение Венди и вот я уже сам заражен паникой. Вот, началось то, чего не хотелось. Какая-то новая опасность. Наверное, опять чародейские разборки «плохих» и «хороших» магов. Опять появился этот Морсус? Странный тип: то вламывается во Дворец, обнаруживая себя и угрожая магам, а затем исчезает в неизвестном направлении; то вскапывает Жилу и оставляет ее уничтожать Континент, а сам скрывается неизвестно где и неизвестно чего ждет. Непонятный злодей.

— А я так поняла, что в лагерь вы больше не поедете, — несмело добавила Венди.

— Почему?

— Дед вроде сказал, что его решено временно свернуть и отправить полученную информацию на изучение, чтобы потом решить, как поступить с Жилой. Но вроде это и опасно — оставлять Жилу без присмотра, и вроде